Книга На кого ты меня променял?, страница 33 – Амелия Борн

— Спасибо, — просто ответила я Лаврентьеву, и он перевел разговор в другое русло:

— Курица там еще жива, как думаешь?

Я рассмеялась и отправилась доканчивать то, что начала, когда изрубила несчастную птицу на куски.

Говорят, время лечит, и я почувствовала всем нутром, насколько это верное изречение. Чем больше времени проходило с момента, как мы виделись с Артемием в последний раз, тем ощутимее легче было у меня на душе.

Я даже ловила себя на том, что какое-то время вообще не думаю ни о Сахине, ни о матери. Удивительно, как многое способна сделать пауза, на которую ставишь отрицательные события.

Однако, как выяснилось, если я и могла забыть о почти бывшем муже и Диане Адамовне, они на такой шаг идти пока были не готовы. И когда я выходила с работы, даже почти не удивилась тому, что меня встречает женщина, которую мамой у меня язык не поворачивался назвать.

Она улыбалась и сияла, как новогодняя елка, украшенная тысячей искусственных лампочек. Подошла ко мне и попросила:

— Анечка… доченька! Выслушай меня, я очень прошу!

Доченька… Анечка…

Как многое бы я отдала, чтобы услышать такое к себе обращение раньше. И каким же чужеродным оно было сейчас, когда все уже было на своих местах, где ему надлежало оставаться и дальше.

Я понимала, что Диана Адамовна здесь для своих целей. И как бы горестно мне ни было от осознания, что во мне до сих пор не погибла потребность в матери, я знала, что выстою в любом случае.

— А я — очень спешу. У тебя есть ровно три минуты, — ответила, демонстративно взглянув на часы.

Она погасила в себе недовольство, которое я так или иначе заметила, улыбнулась еще шире и облизала губы.

— Пожалуйста… Ты же понимаешь, что моя просьба мне помочь в донорстве — она ничего почти не будет тебе стоить… Я очень молю — пойди со мной на эту процедуру… Артем хоть и на моей стороне, но он не может прыгнуть выше головы… И он так переживает!

Прекрасные новости. Мой муж переживает. Только я ведь понимала, что происходит это вовсе не в мою сторону. Так что было весьма странно слышать это… Она же на голубом глазу считала, что меня можно смягчить нервами Сахина. И не только смягчить, но и заставить сочувствовать.

— Твоя просьба будет мне стоить… Причем весьма дорого. Я ни секунды больше не хочу проводить ни с тобой, ни с Артемием. Поэтому буду думать прежде всего о своих эмоциях, уж извини.

Она бросилась ко мне в тот момент, когда я зашагала прочь. Пребольно схватила за локоть и сжала, давая понять, что так просто не отпустит.

— Я заплачу сколько скажешь! Отдам все, что можно! Тебя даже бабушка, которая нуждается в помощи, к ответу не привлекла! Как я тебя могла вырастить настолько неблагодарной?

Было ясно, что Диана Адамовна очень сдерживается, чтобы не вывалить на меня весь свой гнев. Но на что она рассчитывала? Что просто ласково ко мне обратится, а я тут же растекусь лужицей возле ее ног?

— С бабушкой мне все ясно и так. И хватит использовать других людей в своих целях!

Я вырвала руку из захвата маминой ладони и посмотрела на Диану Адамовну с искренним возмущением.

— Ты считаешь, что я тебе что-то должна? Я так не думаю. Ты не любила меня и никогда не полюбишь. Я это принимаю, мама, хоть и понять никогда не смогу. И не требуй чего-то от меня взамен. Во-первых, потому что дети должны просто брать, а не быть должными своим родителям. Так заведено во вселенной. Во-вторых, мне не за что тебе отдавать даже грамм своих эмоций, действий и своего «я». Всего хорошего. Надеюсь, что твоя жизнь устроится как нужно. У тебя ведь уже есть для этого мой муж. Вот им и пользуйся.