Книга Эльфийский бордель, страница 11 – Джон Запретный

Она была эльфийкой, но давно уже не походила на тех, кого когда-то называли гордой и благородной расой. Высокая, с сутулой спиной, кожа ее потемнела от времени и свечного дыма, а длинные когда-то шелковистые волосы давно поседели и были стянуты в тугой узел. Глаза — острые, пронизывающие, всегда прищуренные, словно она могла видеть насквозь любого, кто стоял перед ней.

Матильда жила в борделе с детства. Ее привезли сюда, когда она была совсем маленькой, и она даже не помнила своей семьи. В отличие от Айлин, у нее не было воспоминаний о теплом доме, о любящих родителях. Ее домом всегда был бордель, ее семьей — другие девушки, такие же пленницы, но каждая из которых мечтала лишь о том, чтобы выжить.

Она не сразу стала хозяйкой. Когда-то она была такой же, как они — молодой, красивой, покорной. Она делала то, что от нее требовали, и с годами поняла: чем меньше сопротивляешься, тем легче жить. Она научилась манипулировать людьми, нашла способы выживания и однажды поняла, что больше не хочет быть игрушкой для мужчин. Тогда она стала прислуживать, потом — следить за порядком, а затем и вовсе заняла место управляющей.

Старые эльфийки, такие же, как она, держались вместе. Они знали, что хозяева этого места никогда не позволят им уйти, а потому приняли свою роль. Они следили за молодыми девушками, обучали их, как вести себя с клиентами, наказывали тех, кто пытался сбежать, и делали все, чтобы бордель работал бесперебойно.

Матильда не была жестокой, но она и не проявляла жалости. Жалость — это слабость, а слабость в этом месте означала смерть. Она не могла позволить себе быть слабой, как и не могла позволить этого другим.

Айлин впервые встретила ее в день, когда ее впервые привели в бордель. Матильда стояла перед ней, скрестив руки на груди, и внимательно разглядывала девочку.

— Ты, наверное, думаешь, что тебе удастся отсюда сбежать, — сказала она тогда. — Что ты не такая, как все.

Айлин ничего не ответила.

— Здесь все такие, как ты. Все мечтают о свободе, но рано или поздно понимают, что единственный способ выжить — это смириться.

Она тогда не поверила ей. Но с каждым днем, проведенным в этом месте, слова Матильды звучали в ее голове все громче.

Матильда не издевалась над девушками, но она и не защищала их. Она не вмешивалась, когда клиенты были грубы, не пыталась остановить насилие. Ее задача была другой — следить, чтобы бордель приносил прибыль. Она выдавала девочкам одежду, еду, следила за их внешним видом, учила их, как правильно говорить, как улыбаться, как скрывать ненависть за грациозными движениями и мягкими словами.

Когда Айлин отказалась выполнять свою «работу», Матильда даже не удивилась.

— Все через это проходят, — сказала она спокойно. — Посмотрим, сколько ты продержишься.

Она знала, что рано или поздно голод сломит девочку. Это случалось со всеми. Даже самые гордые, самые упрямые рано или поздно понимали: либо ты подчиняешься, либо умираешь.

И Айлин была уверена — Матильда никогда не сомневалась в том, каким будет ее выбор.

Айлин стояла на коленях в углу кухни, тщательно оттирая каменный пол щеткой с жесткой щетиной. Ее руки дрожали от усталости, но она знала, что не может остановиться. Если пол не будет идеально чистым, ей снова не дадут еды. Она уже привыкла к этому — к голоду, к боли, к унижению. Но сегодня что-то было иначе. Сегодня она чувствовала, как ее сердце сжимается от обиды и отчаяния. Она не понимала, почему другие девушки так ненавидят ее. Она не делала им ничего плохого. Она просто... не хотела быть такой, как они.