Книга Предатель! Я (не) отдам тебе сына!, страница 21 – Мила Романова

Его взгляд скользнул к моим губам и обратно. Он медленно провел костяшками пальцев по моей ладони.

Я отшатнулась, как от удара током, прижимая пакет к себе, как щит. Сердце колотилось о ребра.

— Аня, — его голос остановил меня, когда я уже развернулась, чтобы сбежать. В нем появилась неуверенность. — Могу я… зайти к Мише? Просто посмотреть, как он.

Я обернулась. Могущественный, пугающий Дмитрий… просил разрешения войти в комнату своего сына. И эта разительная перемена выбивала почву из-под ног.

— Конечно, — прошептала я. — Ты же его… отец.

Я почти бегом скрылась в гостевой спальне, прогоняя образ того, как вспыхнули его глаза от этого простого слова.

Платье было невероятным.

Тончайший темно-синий шелк, который струился по телу, как вторая кожа. Он облегал каждый изгиб, с длинными рукавами и скромным вырезом, который, однако, парадоксальным образом делал меня почти обнаженной. Я чувствовала себя красивой. Опасное, давно забытое, пьянящее чувство.

Дмитрий ждал меня у подножия лестницы. Когда я начала спускаться, его взгляд приковал меня к месту. Он не просто смотрел — пожирал меня.

Его глаза медленно скользили вниз, от моих волос, по линии шеи, задерживаясь на груди, которую обнимал шелк, по талии, бедрам, и обратно вверх. Это был взгляд собственника. Взгляд мужчины, который точно знал, что скрывается под этой тканью.

— Ты… — он сглотнул, когда я подошла. — Ты прекрасна, Аня.

Дима взял мою руку. Я ожидала вежливого поцелуя тыльной стороны. Но он перевернул мою ладонь и прижался губами к нежной коже запястья. Прямо туда, где бился мой обезумевший пульс. Горячо. Влажно. Его глаза в этот момент не отрывались от моих.

По телу пробежала дрожь, начинаясь от его губ и спускаясь вниз, заставляя низ живота сладко заныть.

Ресторан «Уют». Он не изменился. Те же клетчатые скатерти, те же старые, выцветшие фотографии на стенах, тот же умопомрачительный запах свежесваренного кофе и корицы. Наше место. Место, где он сделал мне предложение, где мы приняли решение завести ребенка, где открывали конверт с полом после УЗИ…

Вечер был похож на сон. Нереальный, хрупкий. Мы говорили.

Неловко, о Мише, о его внезапной любви к роботам, о погоде, но мы говорили. Впервые за пять лет. И он улыбался. Не своей хищной ухмылкой, а той самой, открытой, мальчишеской улыбкой, от которой у меня когда-то подкашивались ноги.

Напряжение, висевшее между нами на лестнице, никуда не делось. Оно лишь сменило форму.

Под столом его колено «случайно» коснулось моего. И не отодвинулось. Дмитрий рассказывал что-то про новый проект, но его рука лежала на скатерти рядом с моей. Он не касался меня, но его большой палец медленно, ритмично поглаживал дерево, и я физически ощущала это прикосновение на своей коже.

Я чувствовала его жар через ткань брюк. Я видела, как он смотрит на мой рот, когда я пила вино.

И в этот самый момент, когда хрупкий лед между нами, казалось, вот-вот треснет от подспудного жара, идиллия рухнула.

К нашему столику подошел высокий блондин с масляной, неприятной улыбкой.

— Рыжик! Какая встреча! — он по-хозяйски положил руку мне на плечо.

Я замерла. Рыжик? Меня так никто никогда не называл. Хотя бы потому, что я блондинка…

— Давно не виделись! Ты куда пропала? А ведь мы лет шесть назад так здорово развлеклись! — он подмигнул мне. — Помню, ты только с малым этим ко мне приехала… ну, прости, я тогда молодой был, глупый, мне все равно было, что он мой сын. Но сейчас я готов. Как насчет познакомить с Мишкой снова? Поди, соскучился по папке своему?