Книга Жара по Суровому или лето в Зеленых Петушках, страница 12 – Ольга Дашкова

Виолетта застыла. Я почувствовал, как она мгновенно закрылась. Только что теплый, заинтересованный взгляд стал холодным и отстраненным.

— Вероника, – сказал я спокойно, но твердо, убирая ее руку, – ты не вовремя, я работаю.

— Да ладно тебе, – Вероника игриво прижалась ко мне боком, демонстративно показывая Виолетте, «чей это мужчина». – Приходи вечером тогда. У меня как раз банька истоплена. Посидим, попаримся… как в прошлый раз. Ты же знаешь, я всегда тебе рада, в любое время суток.

Она повернулась к Виолетте и окинула ее взглядом свысока от белых кед до пучка на голове.

— А ты, наверное, та самая креативщица из Москвы? – Вероника улыбнулась, но улыбка была неискренней. – Виолетта, да? Красивая. Городская. Баба Тоня уже растрезвонила на все Петушки о тебе. Гришенька, ты смотри, не заиграйся с ней, городские девушки такие ветреные, ты сам знаешь. У нас тут свои правила.

Виолетта стояла неподвижно. Лицо стало каменным. Я видел, как она сжала бутылку кваса так, что костяшки побелели.

— Я, пожалуй, пойду, – произнесла она ровным, холодным голосом. – Не буду вам мешать.

— Виолетта, подожди… – начал я.

— Спасибо еще раз, – перебила она, уже разворачиваясь к выходу. – За помощь сегодня и вчера.

Она вышла быстро, почти не глядя на меня. Дверь мастерской закрылась за ней с громким стуком. Вероника хмыкнула и снова прижалась ко мне.

— Кто эта ледяная принцесса? Сразу видно, что городская штучка. Думает, что раз красивая, то все должны вокруг нее прыгать?

— Вероника, хватит, – я отстранился. – Не надо.

— Ой, да ладно, – она рассмеялась. – Я же вижу, как ты на нее смотришь. Но ты же знаешь, с кем тебе хорошо. Приходи вечером, я тебя жду. Будет жарко.

Она чмокнула меня в щеку и ушла, виляя бедрами. Я остался один. Постоял несколько секунд, потом с силой ударил кулаком по верстаку.

Черт.

Я видел, как изменилось лицо Виолетты. Как она мгновенно стала чужой. Как будто между нами опустилась стена. И самое паршивое – мне это не понравилось. Очень не понравилось. Провел ладонью по лицу и тяжело выдохнул.

Ты же сам хотел дистанцию, Суровый. Вот и получил. Но почему-то от этой дистанции сейчас было чертовски хреново.

Вышла из мастерской Григория и закрыла за собой дверь с грохотом! Вот же сучка! Сердце колотилось так, что я готова была разнести половину Петушков!

Спокойно, Виолетта. Тебе должно быть все равно. Все равно до какой-то рыжей драной кошки, которая терлась около Сурового!

Но мне было не все равно.

Перед глазами снова и снова всплывала картина: рыжая грудастая Вероника, чтоб она провалилась, прижимается своими огромными титьками к голому торсу Григория, ее ладонь, медленно скользящая по его прессу, и эта ее самодовольная улыбочка, когда она сказала: «Приходи вечером, банька истоплена… как в прошлый раз».

Как в прошлый раз? И много у них таких «прошлых разов»? Регулярно?

Стиснула зубы и пошла быстрее. Куда – было неважно, лишь бы подальше от этой мастерской, от этого запаха дерева и пота и от этого проклятого «Гришеньки».

Тебе какое дело, Вольская? Он тебе никто. Два дня назад ты даже не знала о его существовании. А теперь ревнуешь, как последняя дура? Я ревную? Да быть того не может! Я не умею ревновать! Ревность – это слабость, а у меня нет слабостей!