Книга Последний шанс в… Империи, страница 64 – Татьяна Донченко

Ланг:Потапыча жалко, трындец!

Будущая бывшая Самойлова:Ты не у той спрашиваешь. Я все еще Самойлова…

Селезнева:Вы мне нихрена не помогаете!

— Привет, – услышала тихое приветствие над головой.

Ну, блин! Я уже пожалела, что выбрала для обеда кофейню на первом этаже. Нужно было поесть в столовой для персонала, но с самого утра ко мне приставали те, кто был в караоке. Все время спрашивали, где я училась петь и куда сбежала, как Золушка.

Подняла глаза и увидела Малиновскую. Оу, фак!

Она подошла ко мне как-то неуверенно, словно сомневалась, стоит ли вообще приближаться. Обычно от нее веяло уверенностью и каким-то внутренним светом, а сейчас… сейчас она выглядела измученной и какой-то потухшей. Под глазами залегли тени, а привычная идеальная укладка выглядела растрепанной.

Внутри меня что-то болезненно кольнуло.

— Можно с тобой сесть? – спросила она, присаживаясь напротив, не дожидаясь приглашения. Голос звучал хрипло.

Я машинально кивнула, чувствуя, как внутри поднимается волна неловкости и вины. Она выглядела так, будто все знала о том, где я была в пятницу. И с кем.

Или, возможно, на вору и шапка горит? И причина ее неважного вида вообще в чем-то другом… да, да, оправдывай себя, Вика!

Видеть ее в таком состоянии было невыносимо. Она, казалось, пыталась сохранить лицо, но усилие это давалось ей с трудом.

— Ты как? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Малиновская криво улыбнулась.

— Нормально. Просто немного устала.

Она отвела взгляд, избегая зрительного контакта. Я видела, как дрожат ее руки, когда она поднесла чашку кофе к губам.

Я понимала, что "устала" – это лишь маска, призванная скрыть что-то другое.

— Тяжелые выходные выдались, не бери в голову.

Она терла пальцами край стаканчика с кофе и думала. Было очевидно, что ей хотелось высказаться, но она не решалась по каким-то причинам.

Я старалась скрыть свое волнение, придать лицу выражение сочувствия и поддержки. Это было ужасно лицемерно, я знала

— Знаешь, я ведь всегда знала, что не смогу тягаться с его демонами, – пробормотала наконец Малиновская, стараясь выдавить из себя улыбку, но получилось скорее гримаса. – Он никогда не впускал меня в свой мир. Черт! Я его вообще, походу не знала его все это время… Он темный. Не такой простой, каким хочет казаться. Знаешь, я видела в его телефоне сообщения от какого-то клуба. Однажды я не выдержала и спросила, что это за клуб. А он сказал, что это не важно, главное то, что он сам не ходит туда. Н о мне кажется он имеет к нему какое-то отношение… это жесть, правда?

Интересно, она осознавала, кому это говорит? В ее взгляде не было злобы. Она словно находилась в своем мире, не замечая ничего вокруг, и я была для нее лишь средством для слива эмоций…

— Я сдалась, – на выдохе призналась она. – Что я только не делала, чтобы он забыл ее! Но всегда чувствовала себя… третьей лишней.

— Ч-что, прости? – у меня голос сел. – Ее?

— Ну, эта девушка из моей песни, ненавижу ее. И ее и песню! Прости, что вываливаю это на тебя, я просто… – Она опять вздохнула, поджала губы. Даша держалась так мужественно, что я впервые почувствовала к ней искреннюю симпатию. Точнее, я вернулась к тому состоянию, когда восхищалась ею на экране. Эта женщина была стойкой и сильной. Она сохраняла спокойствие и даже не заплакала. Я бы уже рыдала в голос! – Он… я люблю его до безумия! Но, черт, за несколько дней до свадьбы взять и сказать такое… сука, к такому меня жизнь не готовила!