Книга Последний шанс в… Империи, страница 66 – Татьяна Донченко

Алекс откинулся на спинку кресла, и его взгляд, такой пристальный и изучающий, пронзил меня насквозь. В этих глазах показалась неприкрытая боль.

— Пять лет, – он произнес это как приговор. – Пять лет я думал, что… в том конверте…

Я знала, что мой внезапный побег оставил на нем шрамы, но не представляла, насколько глубокими они оказались. Он думал, что я умерла? Что я сбежала из Парижа, не оставив следа, и потом… ? Конверт… Он думал, что конверт с результатами анализов был с плохими новостями?

В моей голове пронеслись обрывки воспоминаний: страх, отчаяние, бегство. Я бежала, чтобы спасти его, спасти нас, но вместо этого обрекла его на пять лет ада.

— Ты… Почему ты решил, что я…? – прошептала я, и голос дрогнул.

Алекс усмехнулся, горько и безрадостно.

— Искал в списке умерших. У меня ведь было всего лишь имя. И нашел. Девушка твоего возраста. Виктория Будникова. Умерла от аденокарциномы желудка. И на фото в соцсетях похожа на тебя как две капли воды… Там всего-то два фото. Не особенно активная в соцсетях девушка, как и ты. И ты же была тогда с этими косичками цветными, я не видел тебя без них и… Честно говоря, до последнего не верил, что ты просто пропала… После того, что у нас было.

Последние слова были сказаны с такой болью, что меня пронзило чувством вины. Я сделала ему больно, невыносимо больно, и сейчас стояла перед ним с кольцом на пальце…

Я сделала шаг вперед, еще один, пока не оказалась у края его стола. Вблизи его лицо казалось еще более осунувшимся, с глубокими морщинами вокруг глаз и рта. Я протянула руку, чтобы коснуться его, но остановилась, не решаясь.

Слезы градом покатились по моим щекам.

— Прости, – выдохнула я. – Прости меня, Алекс. Я… я не знала.

Он обнял меня за талию и усадил перед собой на стол. Его взгляд был полон обожания и искренней нежности, как и всегда. Даже после всего, что я ему причинила, он продолжал смотреть на меня с любовью.

— Я не держу на тебя ни обиды, ни зла… – произнес он, нежно прикоснувшись к моему лицу и осторожно стирая слезы с моих щек. – Особенно после того, как увидел тебя… живой.

— Мне так жаль, – сказала я, хлюпая носом. – У меня оказалась обычная фиброаденома в груди. Уже давно сделали операцию.

Его взгляд скользил по моему лицу, задерживался на губах, опускался к шее, изучал изгиб плеча. Это был не просто осмотр, это было… откровение.

— Покажи, – прошептал он.

Я чувствовала, как вибрирует каждая клеточка моего тела под этим взглядом. В его глазах я видела отражение собственных чувств, усиленных в тысячу раз.

Дрожащими пальцами я расстегнула блузку, пуговица за пуговицей. Распахнула ее, но не снимала. На мне был новый бюстгальтер, который расстегивался впереди.

Совершенно не смущаясь, я легко справилась к крючками и открылась перед его взглядом. В нем было столько всего – нежность, вожделение, забота, любовь…

Когда он коснулся моей груди, легким, почти невесомым прикосновением, меня пронзило электрическим разрядом. Его пальцы были горячими, уверенными, они словно шептали мне слова, которые он еще не произнес вслух. Я подняла глаза и утонула в его взгляде.

Он молчал, но его глаза говорили за него. Они кричали о том, как сильно он меня хочет, как сильно я ему нужна. В этот момент все сомнения, все терзания, все страхи отступили. Я поняла, что была там, где должна быть.