Книга Исцеление любовью, страница 31 – Снеталия Морозова

Я под тканью откусила кусок от пряника, потом оставшийся кусочек в рот с блаженством опустила.

— Ханна, Сарп, очень вкусно! Мёд добавлен, да?

Сладость местная напомнила вкус медовика земного, такой же мягкий, пропитанный и медовый.

Муж и жена переглянулись, бросили свои дела и уселись по бокам от меня, проделывая это синхронно, не сговариваясь. Точно – истинная пара!

— Что? – я опешила.

— Расскажи, откуда ты? Откуда про мёд знаешь?

Я устала скрываться, таскать валун тяжелый, уже привыкая сутулиться, ходить носом в пол. Будь, что будет. Тем более муж с женой с первой минуты расположили к себе, какие-то они свои, родные, открытые, классные.

— Сарп, Ханна, я родилась в Сибири, там, где лето сменяется осенью, а осень - зимой, потом приходит долгожданная бурная весна, а потом - жаркое лето. Зима сибирская такая же, как у вас: снежная, холодная, величавая. Весной просыпается природа, оживает, наполняет мир запахами и красками, я жила там, где леса, похожие на ваш, поля с пшеницей, рожью и разными злаками, в лесах ягоды полно, грибов. Мы жили в городе, но у нас был за городом дом, а потом родители вообще в поселок переехали, нас земля кормила: овощи, ягода. Несколько семей держали пасеку — это специально оборудованное место, где содержатся медоносные пчёлы. Это земельный участок с пчелиными семьями в ульях, инвентарём для их обслуживания и пасечными постройками. Мед бывает и липовый, и гречишный, и цветочный - разный. Мед – и лакомство, и лекарство, нектар Богов, природная аптека, сладкий эликсир, да.

Я вспомнила продавщицу на трассе, Аглаю, отца, маму и сестер своих веселых, братца. Вздохнула.

— Но дом мой так далеко, туда я уже не попаду никогда.

Я замолчала, подняла взор на Ханну и увидела в дверях Белогора. Он стоял, подпирая косяк плечом, и, не моргая, смотрел на меня.

Как я его не почувствовала? Увлеклась.

— Познакомились? – прошёл внутрь владыка.

— Да, Белогор, пташка и есть, - сказала Ханна.

— Будешь еще? – спросил Сарп, показывая кивком на пустое блюдце передо мной.

— Спасибо, Сарп, хватит. Мало, да ладно.

Сарп посмотрел на владыку. Вот чего они переглядываются? Да, я другая, привыкайте.

Белогор сел за стол.

— Здесь накрыть? – спросила Ханна.

— Да.

Волчица водрузила на стол котелок с кашей, положила ложки, поставила маленький чайник, две кружки, Сарп – тарелку с хлебом.

— А вам? – я спросила.

— Мы уже ели.

Ханна подтолкнула мужа локтем.

— Пойдем до амбаров, перепелов возьмём, капусты.

Сарп послушно пошёл за волчицей.

Я опустила с глаз повязку, подвинула к себе тарелку, взяла ложку.

— Твои земли похожи на земли Осии, на Волкодолье. Стеша, почему домой ты не попадёшь уже? Тебя там обидели?

— Нет, не обидели, он просто далеко, Белогор.

— Не доплыть? Не добежать? Не долететь?

— Да.

Он вздохнул, качая головой, понимая, что не вытянуть из меня никакой информации. Мы ели.

— Стеша, расскажи про летний лес.

Я посмотрела в глаза этому мужчине, что так деликатен со мной, кому я открыла свои глаза, уже решив, что и о своём появлении в его доме расскажу.

— Белогор, лето в Сибири короче зимы, но такое долгожданное. Летом у меня были каникулы от учебы, у всех детей, мы уезжали сначала к бабушке в деревню, а позже, когда родители купили дом, уже и жили рядом с лесом. Километров двадцать и лес. Я любила ходить с папой за ягодами, да и просто бродить по нему.