Книга Исцеление любовью, страница 44 – Снеталия Морозова

— На полнолуние в стае Мариша проведет обряд! – сказал мой муж, прижимая меня к своему боку.

Я видела взгляды и мужчин, и женщин. Да, я отличалась, была мельче, миниатюрнее волчиц, ну и цвет кожи, глаз, волос, конечно.

Толпа радостно зашумела.

— Владыка, а жена ваша и вправду ведьма? Волосы и покрасить можно, не велика наука.

А вот этот вызов мне не понравился. Не было в словах доброты, зависть была, я её считала мгновенно. Молодая красивая черноволосая волчица с сосками стоячими под холщовым платьем, высокой девичьей грудью, темными очами высокомерными сверлила меня. Видать влюблена в Белогора моего. По телу прошлась волной жаркой оценка ситуации, я стала прислушиваться к себе. Не поддамся. Я ведьма. Пошалить вот можно!

Я такой не была еще вчера. Я бы стервозно и высокомерно заткнула бы девицу, щелкнув зубами от счастья, опускаясь до её же поведения. Сейчас я прислушивалась к себе.

Так и стояла, спокойно выжидая. Вопрос был к мужу моему.

Белогор прижал меня крепче к себе, наклонился и поцеловал при всех в губы, нежно касаясь лишь.

— Да, вправду, Варка, - сказал спокойно муж.

Женщины зашипели на неё.

— Не позорь отца, Варка, - услышала я чей-то тихий женский укор.

— Отец мой замерз этой зимой, застыл, околел, я одна осталась.

Она на Белогора уставилась, прищуриваясь.

К волчице подошел молодой оборотень, стал успокаивать, видать ухажер, она его руки отпихивала от себя, злилась.

— Кости у него ныли, лапы не двигались почти, сама же знаешь, он бы и летом издох, - буркнула пожилая волчица.

Завистливые бабы, они и в Африке завистливые бабы.

К нам с Белогором подошел мужчина коренастый, высокий, бородатый.

— Приветствую вас, Луна нашего владыки, не гневайтесь на Варку, пристроим волчицу, вон - сын беты к ней сватается, угомонится.

— Стеша, это альфа стаи - Даркаф, - представил нас Белогор.

— Я не гневаюсь, Даркаф, здравствуйте.

Все притихли, слушая мой голос.

— Белогор, Стеша, пройдемте в мой дом.

Затем альфа обратился к жителям:

— Стая, после захода солнца праздник, а сейчас по делам.

Белогор приобнял меня за плечи, и мы пошли за Даркафом.

— Робкая ведьма у нашего владыки, поджала хвост под тепленьким-то боком, мы тут собрались, ждали, ничего особенного, девка белая – вся невидаль, хилая, - не унималась Варка.

Тут мой муж напрягся, остановился. Так, надо дела женские в свои руки брать.

— Милый, - я подняла глаза на Белогора, брови свел, губы поджал, - позволь, скажу ей пару ласковых.

— Стеш, я сам могу, заткну её в одно слово, хоть волчиц и намного меньше в стае, это непозволительно.

— Не надо, любимый, глупая она.

Он мягко посмотрел на меня, вздохнул, прислушался.

Мы шептались. Стая стояла в гробовой тишине. Слух у оборотней отменный, мы с Бологором это знали, конечно, но мы шептались, тыкаясь носами в уши друг друга, да.

Я развернулась к оборотням, все потихоньку расступились, Варка стояла одна. Для бравады волчица упёрла руки в боки, задрала подбородок, наклонив чуть голову. К ней подошёл молодой волк. Защитник, трогательно.

Я прислушалась, на деревьях трезвонили птицы, посмотрела на светло-зеленую крону. Оборотни синхронно провожали взглядом все мои движения. С веток вылетела стайка из несколько десятков птиц, собралась в кучу у дерева и полетела к волчице, поднялась над её головой, образуя плотный зонт, приготовившись пульнуть помётом. Варка выпучила глаза, отошла в сторону, зонт из птиц за ней. Она умоляюще на меня посмотрела. Быть в птичьем помете перед всеми – позор на всю жизнь. Жители начали хохотать.