Книга Ненужная жена дракона. Акушерка для наследника, страница 2 – Диана Фурсова

Элиару не били. Не выгоняли сразу. Ей даже позволяли сидеть рядом с князем на торжественных ужинах, носить драгоценности его рода и улыбаться гостям. Просто однажды с ней перестали говорить как с человеком. Слуги понижали голос, когда она проходила мимо. Дамы Совета жалели её так, чтобы было больнее любого оскорбления. Муж возвращался всё позже и смотрел сквозь неё всё чаще.

А теперь всё завершилось.

— Леди Элиара, — старик чуть склонил голову, но почтения в этом движении не было. — Вы понимаете, почему Совет собран?

Марина хотела ответить. Хотела спросить, кто вы такие и почему я здесь. Хотела потребовать зеркало, воду, нормальную одежду, объяснения, хоть что-нибудь, за что можно было бы ухватиться.

Но горло перехватило.

Тело помнило страх этой женщины. Тело помнило, как опасно здесь говорить лишнее.

И всё же Марина была не Элиарой.

Она много лет смотрела в глаза женщинам, которые боялись, что не справятся. Она держала за руки тех, кто плакал, злился, умолял, терял силы и снова находил их, потому что рядом нельзя было развалиться. Марина умела бояться молча. Умела собираться по кускам, когда внутри всё дрожало.

Поэтому она выпрямилась настолько, насколько позволял корсет, и посмотрела сначала на старика, а потом на Кайрана.

— Я понимаю, что меня пригласили не для разговора, — сказала она. Голос оказался ниже, чем она ожидала, мягче, но в нём всё же прозвучала твёрдость. — А для решения, которое уже приняли.

По залу прошёл лёгкий шорох.

Кто-то усмехнулся. Кто-то поднял брови. Одна женщина в серебристом платье, сидевшая справа от Кайрана, посмотрела на Марину с внезапным интересом, словно услышала от немой статуи первую фразу.

Кайран не изменился в лице.

Только взгляд его стал чуть внимательнее.

— Решение принято не без оснований, — произнёс старик. — Дом Вэллоров должен быть защищён продолжением крови. Брак заключался ради союза, силы и будущего. Вы не дали ни одного из трёх.

Марина почувствовала, как поднимается волна злости. Горячая, своя, настоящая. Она ничего не знала об этом мире, не знала законов, не знала, что значат их метки, кровь и родовые обещания, но интонацию узнала безошибочно. Женщину снова превращали в сосуд для чужих ожиданий, а когда ожидания не сбылись, объявляли пустой.

— Удобно, — сказала она медленно. — Когда брак не даёт того, чего вы хотели, виновата только жена.

Старик прищурился.

— Следите за словами, леди Элиара.

— А вы следили за своими, когда обсуждали меня так, будто меня здесь нет?

Теперь тишина стала плотной.

Марина сама удивилась собственной дерзости. Возможно, прежняя Элиара за эти слова уже побледнела бы, попросила прощения и опустила глаза. Но Марина слишком плохо понимала местные правила, чтобы подчиняться им сразу. И слишком хорошо понимала унижение, чтобы позволить ему пройти через себя без сопротивления.

Кайран наконец сделал шаг вперёд.

— Довольно.

Одного слова хватило, чтобы все замолчали.

Он говорил негромко, но зал подчинился ему мгновенно. В этом была власть, не нуждавшаяся в доказательствах. Марина ощутила её кожей: тяжёлую, драконью, древнюю. Но вместо страха внутри неожиданно поднялось упрямство.

Она не знала, как оказалась в этой женщине. Не знала, жива ли та Марина, которая шла вечером по мокрой улице. Не знала, можно ли отсюда вернуться. Но знала одно: если это теперь её тело, её голос и её судьба, она не позволит решить её за пять минут под взглядами людей, которым просто удобно избавиться от неудачной княгини.