Книга Ненужная жена дракона. Акушерка для наследника, страница 25 – Диана Фурсова

— Мне нельзя здесь быть, да? — прошептала она. — Если князь прикажет, меня выведут?

Марина не повернулась к Кайрану, хотя очень хотела посмотреть, как он встретит эти слова.

— Пока я стою у этой двери, вас не выведут.

— Но он князь…

— А я хозяйка этого дома.

Слова вылетели раньше, чем Марина успела взвесить их. Слишком громкие, слишком опасные для женщины, которую ещё не успели официально развести с мужем, но уже сочли лишней. Она почувствовала, как в зале сразу стало тише. Нэра застыла с тканью в руках. Тила перестала двигаться. Даже Грета, кажется, задержала дыхание.

Кайран ничего не сказал.

Только после короткой паузы Марина услышала его голос за спиной:

— Дарен, проследи, чтобы у ворот не толпились лишние. Никого не впускать без разрешения леди Элиары.

Леди Элиары.

Не «моего разрешения». Не «разрешения стражи». Её.

Марина позволила себе только один медленный вдох. Благодарить его она не стала. Не сейчас. Некоторые вещи мужчина должен делать не ради благодарности, а потому что наконец-то понял, как надо.

Ярину провели в дальнюю комнату. Она оказалась узкой, с низким потолком и окном, через щель которого упрямо лез холод. Нэра немедленно занялась им, прижимая к раме плотную ткань и ворча себе под нос, что в приличных домах окна не должны свистеть как горные духи. Тила принесла ещё одно покрывало и поставила возле стены свечу. Грета ушла проверить младенца с чёрной меткой, потому что Марина отказалась оставлять его без взрослого взгляда даже на несколько минут.

Комната быстро наполнилась делом.

Это было лучшее, что могло случиться с испуганными людьми. Там, где руки заняты, паника отступает хотя бы на шаг.

Ярина села на край приготовленного места, но тут же вцепилась пальцами в ткань.

— Они сказали, если ребёнок родится до рассвета, значит, сон был правдой, — прошептала она.

— Кто сказал?

— Свекровь. А муж молчал. Только отвернулся. Она велела вынести мои вещи. Сказала, что в их роду не держат женщин, которые приносят дурной знак.

Марина присела перед ней так, чтобы не нависать сверху.

— А что за знак?

Ярина стыдливо опустила глаза.

— Вчера над нашим домом три раза крикнула ночная птица. А утром на золе у очага будто крыло отпечаталось. Свекровь сказала, что это значит: ребёнок родится не таким, как надо.

На последней фразе голос у неё сорвался.

Марина почувствовала, как внутри всё сжалось от злости. Ночная птица. Зола. Крыло на пепле. Сколько нужно было взрослым людям, чтобы выгнать беременную женщину в снег? Оказалось, немного. Иногда достаточно сна, пятна, слуха, страха и человека рядом, который предпочёл промолчать.

— Послушайте меня, Ярина, — сказала Марина. — Ребёнок не обязан рождаться таким, как удобно вашей свекрови.

Женщина подняла на неё мокрые глаза.

— А если он правда с меткой?

Марина вспомнила младенца в соседней комнате. Чёрную вязь на крошечном плече. Тяжёлый голос Вартиса. Золотой отсвет на виске Кайрана.

— Тогда вы всё равно сначала увидите ребёнка, — ответила она. — Не слух, не примету, не чужой страх. Ребёнка.

Ярина заплакала.

Не громко. Просто слёзы наконец прорвались, и она закрыла лицо ладонями. Марина не стала её торопить. Нэра тоже не стала. Даже Тила, обычно пугливая, подошла ближе и неловко, но очень бережно положила рядом сухую ткань, как будто этим могла сказать: мы здесь.