Книга Ненужная жена дракона. Акушерка для наследника, страница 28 – Диана Фурсова

От этого хотелось сжаться.

Но Ярина смотрела на неё.

И Марина не имела права показывать страх.

— Миледи, — шепнула Нэра в какой-то момент, когда Ярина ненадолго затихла, собирая силы. — Вы сами едва на ногах.

— Потом.

— Это ваше любимое слово?

— Сегодня — да.

Нэра хотела возразить, но из соседней комнаты донёсся тонкий писк. Проснулся младенец с чёрной меткой. Тила метнулась туда, но почти сразу вернулась на порог, растерянная.

— Миледи, он не успокаивается.

Марина закрыла глаза на секунду. Два младенца, одна роженица, Дом первого огня, который ещё вчера был пустым складом, и князь-дракон в зале, не понимающий, как оказался в центре всего этого.

— Грета, — сказала она, — посидьте с Яриной. Нэра, со мной.

— Я могу, — вдруг сказала Ярина.

Марина повернулась к ней.

Женщина была бледной, измученной, но в глазах её появилась неожиданная твёрдость.

— Если там ребёнок плачет… принесите его ближе. Я не боюсь чёрной метки.

В комнате стало тихо.

Марина медленно улыбнулась.

— Вы уверены?

— Меня сегодня испугались из-за птицы и золы, миледи. После такого стыдно бояться младенца.

Нэра тихо фыркнула, утирая глаза краем рукава.

Через несколько минут наследника принесли в комнату. Не слишком близко, чтобы не мешать Ярине, но достаточно, чтобы его маленький недовольный голос звучал рядом с живыми людьми, а не в пустом углу. Марина взяла его на руки на мгновение, и младенец почти сразу стих, устроившись у неё на локте.

Ярина смотрела на него долго.

— Он красивый, — сказала она.

Тила замерла.

— Вы правда так думаете?

— У него сердитое лицо. Значит, жить хочет.

Марина рассмеялась первой. Тихо, устало, но по-настоящему. И этот смех вдруг сделал комнату теплее любого очага. Тила улыбнулась. Нэра покачала головой, пряча лицо. Даже Грета позволила себе короткую улыбку.

За дверью в зале что-то глухо стукнуло. Наверное, Кайран поставил очередное полено чуть резче, чем требовалось.

Ночь тянулась долго.

А потом в какой-то момент всё изменилось.

Не резко, не громко. Просто воздух в комнате стал другим. Ярина перестала повторять, что не может. Она вцепилась в руку Марины и смотрела уже не испуганно, а упрямо. Нэра стояла рядом, Тила прижимала к груди чистую ткань, Грета шептала что-то старое и спокойное — не заклинание, не обряд, а, скорее, память женщин, которые задолго до всех Советов знали, как встречать новую жизнь без громких слов.

Марина не думала о Кайране, о Вартисе, о разводе, о чужом теле, о том, что завтра, возможно, весь замок будет обсуждать её так же жадно, как сегодня обсуждал Ярину. Она была вся здесь — в этой комнате, в этом тепле, в этой дрожащей женской руке.

Когда ребёнок родился, за окном уже бледнел снег.

Первый крик был тонким, возмущённым и таким сильным, что Ярина сначала застыла, будто не поверила, а потом разрыдалась — уже иначе, не от страха, а от того, что мир не рухнул. Нэра зажала рот ладонью. Тила всхлипнула и засмеялась одновременно. Грета отвернулась к окну, но плечи у неё дрогнули.

Марина приняла крошечное тёплое тело, завернула в мягкую ткань и показала Ярине.

— Вот он, — сказала она. — Не беда. Не знак. Ваш сын.

Ярина смотрела на ребёнка так, словно ей вернули не только сына, но и право самой решать, что считать счастьем.

— У него нет метки? — прошептала она.