Книга Под защитой ректора, страница 77 – Мира Аллен

— Закройте дверь.

Айя на мгновение задержалась, проверяя, правильно ли поняла, и затем развернулась. Щелчок замка прозвучал тихо, но отчётливо, окончательно отрезая всё, что осталось снаружи: коридор, ночь, погоню и возможность притвориться, что происходящее ещё можно отложить.

Она стояла у двери, всё ещё чувствуя под пальцами холод металла, и понимала: теперь придётся сказать правду. Не часть. Не удобную версию. Всю.

Айя повернулась медленно, собирая дыхание, чтобы голос остался ровным. После бегства, после столкновения, после магии внутри всё ещё сохранялось напряжение, но теперь к нему добавилось другое ощущение — необходимость перестать прятаться хотя бы перед одним человеком.

— Они от него.

Имя она не произнесла. В этом не было необходимости.

Кай ответил сразу, без паузы и уточнения:

— Я знаю.

Айя замерла. Прежняя собранность на секунду дала трещину, слишком быструю, чтобы большинство заметило бы её, но не он.

— Что?

Вопрос вырвался раньше, чем она успела удержать его, и в нём не было привычной дерзости — только искреннее непонимание, которое она не смогла спрятать. Кай посмотрел на неё прямо, без давления, но с той ясностью, которая не оставляет места сомнениям.

— Я знаю, кто вас ищет.

Она не ответила сразу. Мысли на мгновение разорвались, не успевая сложиться в привычную схему, где она выбирает, что показать, а что оставить под замком. Затем Айя сделала шаг вперёд. Медленно, почти незаметно, но после этого разговор окончательно перестал быть формальным.

— Тогда вы знаете, что он за человек.

Голос прозвучал тише, и в этой тишине появилась твёрдость, не нуждавшаяся в усилении. Она не задавала вопрос. Не проверяла его осведомлённость. Она обозначала границу, за которой скрывать уже нечего.

— Это не брак.

Пауза возникла сама, будто воздух на секунду задержался, позволяя смыслу лечь между ними и стать ощутимым.

— Это сделка.

Её голос стал ровнее, почти сухим, и от этого тяжелее. Она чуть сильнее сжала пальцы, удерживая внутри то, что не должно было сорваться в эмоцию.

— Отец продал меня. Ему.

Слова прозвучали прямо, без попытки смягчить их значение или придать им более приемлемую форму. В них не было жалобы, не было просьбы о сочувствии, только факт, который она произносила так, словно давно приняла его и именно поэтому больше не собиралась скрывать.

— Дарвен не терпит отказов, — продолжила она тише. — Он ломает тех, кто сопротивляется.

В её голосе не было надрыва, но появилась глубина, говорившая больше, чем сами слова. Это было знание, выведенное не из слухов, а из увиденного слишком близко. Айя на секунду отвела взгляд — не прячась, а давая себе короткую передышку, — затем снова посмотрела на Кая.

— Я не собиралась проверять, сколько выдержу.

Кай слушал иначе, чем прежде. В его взгляде исчезла привычная жёсткость, с которой он обычно разбирал слова на смысл, поведение — на мотивы, а любую паузу — на скрытый расчёт. Теперь он не искал несостыковки. Он просто позволял её словам быть тем, чем они были.

Айя выдержала этот взгляд. Она не пыталась удержать его специально, как делала раньше, не проверяла границы и не искала слабое место. Сейчас в этом не было игры. Её спокойствие стало другим — более открытым, почти уязвимым, и именно поэтому сильнее.