Книга Принц Дракон и ведьма с Запада, страница 24 – Мила Дуглас

— Знаешь, — тихо сказала Мила, — а ведь он прав. Это звучит как приговор. Для него.

— А для меня?

— А для тебя — как шанс. Может быть, единственный. Потому что пока он связан с тобой, он тебя не убьет. А там... кто знает?

Я промолчала. Потому что она была права. И это знание грело где-то в груди, несмотря на холод каменных стен и тяжесть цепей.

* * *

Ночь наступила быстро. Или не быстро — я снова потеряла счет времени. Редиска принесла мне кусок сыра, украденный где-то на кухне, и мы делили его в темноте, прислушиваясь к шагам наверху.

А потом связь дернулась. Сильно, болезненно, вырывая меня из реальности.

Он звал меня. Не словами — самой своей душой. И я провалилась.

* * *

Мы были в его покоях. Я узнала эту комнату — видела ее обрывками в его воспоминаниях, когда связь обострялась. Большая кровать с балдахином, камин, в котором догорали дрова, на столе — недопитое вино и разбросанные свитки.

И Ксев. Стоял посреди комнаты, смотрел на меня, и в его глазах горело то, от чего у меня подкашивались ноги и пульсировал низ живота.

— Зачем ты здесь? — спросил он хрипло.

— Ты позвал, — ответила я. — Ты всегда зовешь. Даже когда не хочешь.

— Сейчас хочу, — выдохнул он, делая шаг ко мне. — Проклятие, хочу. Каждую ночь. Каждую минуту. Это сводит с ума.

— Я знаю.

— Знаешь? — Ксев усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Ты даже не представляешь, ведьма, каково это — хотеть ту, кого должен ненавидеть всей своей душой. Чувствовать её запах, её тепло, её... всё... и не иметь возможности ни убить, ни отпустить.

— Представляю, — прошептала я. — Потому что чувствую то же самое.

Ксев замер. Секунду. Две. А потом рванул ко мне, схватил в охапку и прижал к стене так сильно, что я вскрикнула.

— Тогда к чему эти игры, а, ведьма? — прорычал он мне в губы. — Зачем притворяться, что мы можем сопротивляться?

— Не знаю, — выдохнула я. — Наверное, потому что это единственное, что у нас осталось. Выбор. Иллюзия выбора.

— К черту выбор. Пошло оно всё в бездну, — сказал он и поцеловал меня.

Это был не тот поцелуй, как в прошлом сне. Не нежный, не изучающий. Это было яростное, голодное, безжалостное обладание. Его язык ворвался в мой рот, и я застонала, вцепилась в его рубашку, притягивая ближе, хотя ближе уже было некуда.

Ксев подхватил меня на руки, бросил на кровать и навис сверху, пожирая глазами. В свете догорающих углей его лицо казалось темным, опасным — жесткие скулы, сжатые челюсти, и глаза... Боже, эти глаза. В них горело всё — ненависть, желание, отчаяние и жаркая страсть.

— Разденься немедленно, — приказал он.

Я могла бы возразить. Могла бы напомнить, что я все-таки дама, а он принц и правила этикета для него и писали. А ведет он себя хуже портового забулдыги. Но вместо этого я просто стянула с себя то жалкое подобие платья, в котором меня держали, и осталась перед ним абсолютно голая. Дрожащая. Ждущая его приказов.

Ксев смотрел. Долго, жадно, не отрываясь. А потом его руки легли на мою грудь — сначала осторожно, будто пробуя, а потом сжал так, что я вскрикнула.

— Тише, — прошептал он, наклоняясь. — Тише, ведьма. Сейчас я буду тебя трахать. Долго. Пока не услышу, как ты рыдаешь от наслаждения. Поняла?

Я кивнула, не в силах говорить.

Его губы нашли мою грудь. Он кусал — не больно, но так, что по телу разбегались мурашки, и сосал, и водил языком, облизывал словно десерт, пока вершинки не стали твердыми как камешки. Его руки блуждали по моему телу, сжимая бедра, раздвигая ноги, исследуя каждую складку, каждую впадинку.