Книга Принц Дракон и ведьма с Запада, страница 34 – Мила Дуглас

— Потому что я видела тебя настоящего, — ответила я. — Того мальчика, который сжимал деревянную лошадку. Который потерял друга. Который всю жизнь доказывал, что он чего-то стоит. И знаешь что?

— Что, дурная баба?

— Ты уже стоишь моих слез, моей покорности. Просто так. Без всех условий.

Ксев смотрел на меня долго. Очень долго. А потом его рука легла на мои волосы, захватив пальцами мой затылок и притягивая меня к своим губам, и он поцеловал — не как враг, не как палач, а как мужчина, который наконец позволил себе быть уязвимым.

В купальне было жарко, пахло маслами и паром, и этот поцелуй был совсем не похож на те, что были раньше. В нём не было борьбы. Только тишина. И что-то, чему я не смела дать имя.

— Ты сведешь меня с ума, ведьма, — прошептал он, отрываясь.

— Уже свела, — ответила я. — И, кажется, это только начало, принц.

Ксев усмехнулся и погладил меня по волосам.

— Тогда иди сюда. Будем сходить с ума вместе. Я не выдержу больше воздержания и этих снов. Пора трахать тебя только наяву, ведьма.

И я пошла. Потому что выбора у нас всё равно не было. А может, это и был наш единственный шанс — не на ненависть, не на войну, а на что-то другое. На что-то, чему нет названия, но что пульсирует в груди каждый раз, когда мы рядом.

Где-то в замке спала маленькая Аэлин, дочь Дэриана и Лии. Где-то в своих покоях эта странная парочка, наверное, тоже мирилась после ужина. А здесь, в купальне, двое врагов учились быть просто людьми. И это было страшно. И это было прекрасно.

— Знаешь, — вдруг сказала Мила, — кажется, у нас есть шанс.

— На что?

— На то, чтобы остаться в живых. И не сойти с ума.

Я усмехнулась, прижимаясь к Ксеву, чувствуя, как его руки обнимают меня в ответ.

— Посмотрим, девочка. Посмотрим. Все возможно в этом драконьем мире!

Вино было кислым. Или это горечь во рту делала его таким? Ксев уже не различал. Третья бутылка стояла наполовину пустая, а мысли всё не желали успокаиваться.

Разговор с Лией застрял в голове, как заноза. «Она не та, за кого ты её принимаешь». «Часть ее из моего мира». «Дай ей шанс». Лия говорила это с такой убежденностью, что Ксев почти поверил. Почти.

А потом всплыло лицо Эдриана. Его друг, его правая рука, единственный, кто смотрел на бастарда не как на запасного принца, а как на человека. Эдриан, рассыпавшийся в прах от руки той, другой Белинды. Той, что была частью нынешней. И вдруг она там еще есть, внутри. В сердце. И когда он довериться, ведьма откроет свое истинное лицо под маской красивой попаданки из мира королевы Лии.

— Нет. Я должен ее держать на расстоянии и ненавидеть, даже если дал себе слабину в купальне, — прошептал Ксев, пригубив очередную бутылку вина.

Но ненавидел ли он? Или боялся? Боялся, что Лия права. Что эта, нынешняя, с ее вызовом и болью в глазах, действительно не та. И тогда вся его месть, вся его жизнь, построенная на ненависти, — просто дурацкая ошибка. А он не мог ошибаться. Не имел права.

Он допил бутылку и швырнул её в камин. Стекло разлетелось с весёлым треском, и в этом звуке было что-то освобождающее. Ноги сами понесли его в подземелье.

Камера встретила его тем же запахом сырости, но и новым запахом — моим запахом. Тонким, едва уловимым, запахом трав и леса, который даже подземелье не смогло перебить, и Ксев чувствовал его даже сквозь жуткий перегар. Связь пульсировала в висках, предупреждая, что я здесь, близко, и что ведьма не спит.