Книга Принц Дракон и ведьма с Запада, страница 42 – Мила Дуглас

— Заткнись, — прошептал Ксев, и в его голосе я услышала боль. Такую острую, что она пронзила даже меня, сквозь её тьму. — Заткнись, тварь.

— Заставь меня, дракон. Сделай это. Убей меня. Или… — она повернулась к нему, и я почувствовала, как её руки скользят по его груди, — или возьми. Как брал её. Как брал меня в своих снах. Ты ведь хотел меня. Всегда хотел. Даже когда ненавидел.

Она прижалась к нему всем телом, и я закричала. Изнутри. Беззвучно. Потому что не могла смотреть, как она делает это — в этом теле, этими губами, этими руками.

— Я чувствую тебя, принц, — шептала она, проводя пальцами по его щекам. — Твоё желание. Твою боль. Твою любовь. Да-да, любовь. Ты любишь её. Эту жалкую девчонку, которая даже не может постоять за себя. Ты любишь, и это делает тебя слабым. Как меня когда-то. Как всех нас.

— Ты не она, — вдруг сказал Ксев. Тихо. Спокойно. Так спокойно, что я испугалась. — Я знаю. Я чувствую разницу. Она пахнет иначе. Она… она не смотрит на меня с такой ненавистью. Даже когда я ужасен.

Её руки замерли.

— Что?

— Ты не она, — повторил Ксев. — Ты — тень. Пустота. Монстр, который боится признать, что она — часть тебя, а не ты — часть её. И я… я не буду с тобой. Никогда. Даже если это тело будет моим. Даже если ты убьешь меня. Я выбираю её. Ту, что плачет внутри. Ту, что просидела сто лет в башне и не потеряла способность любить. Ту, что даже тебя хочет спасти, хотя ты этого не заслуживаешь.

Он шагнул назад, и её руки упали.

— Ты… ты выбираешь слабую девку? — прошептала она, и в её голосе впервые прозвучало что-то, кроме злобы. Растерянность. Непонимание.

— Я выбираю жизнь, — ответил Ксев. — Ту, которую ты выбросила. Ту, которую я так долго искал и видел в чужих лицах. И если для этого мне нужно простить… то я прощаю. Тебя. Её. Всех. Потому что ненависть — это не сила. Это тюрьма. Такая же, как башня, в которой вы с моей мачехой Алиенорой заперли Лин на сто лет.

Тишина. Долгая, звенящая тишина, в которой я слышала только его дыхание и её молчание.

А потом она закричала.

Лекари приходили и уходили. Я слышала их голоса сквозь пелену. Старый маг Орвин качал головой, что-то говорил про «истощение магического ядра» и «необратимые процессы». Кто-то из служанок всхлипывал. Дэриан стоял у двери, молчаливый и бледный, а Лия держала его за руку и смотрела на меня так, будто я была её сестрой, а не ведьмой и случайной попаданкой из другого мира.

— Она умирает, — сказал кто-то. — Никто не может ей помочь. Магия выжжена. Внутри не осталось ничего, что могло бы её удержать.

— Вы ошибаетесь, — голос Ксева разбил зловещую тишину вдребезги. Я не видела его, но чувствовала через связь — она пульсировала где-то на границе сознания, совсем тусклая. — Она не умрет. Я не позволю.

— Ваше высочество, — начал Орвин, но Ксев его перебил.

— Вон.

Шаги. Шепот. Тишина.

А потом я почувствовала, как кровать прогнулась под тяжестью его тела.

Он лег рядом. Просто лег — на спину, глядя в потолок, и даже не прикоснулся. Но я чувствовала его тепло через ткань одежды, через эту проклятую связь, которая теперь горела в груди последним огоньком.

— Ты слышишь меня, Лин? — спросил он тихо.

Я не могла ответить. Но он знал.

— Я был дураком. Ты уже говорила. Но сейчас я скажу кое-что, что должен был сказать давно. Ещё тогда, когда ты плюнула мне в лицо. Или когда впервые засмеялась в камере. Или когда смотрела на меня так, будто я не чудовище, а просто… просто неудачник, который запутался.