Книга Невеста-попаданка для двух драконов, страница 53 – Мила Дуглас

Наступила тяжелая пауза. Ксев изучал лицо брата, и в его зелёных глазах что-то менялось. Недоверие медленно сменялось холодной мыслью.

— Интересно, — тихо сказал Ксев. — Вчера ночью, когда я возвращался из сада… на меня напали. В восточном крыле, у старой лестницы.

Дэриан нахмурился.

— Что?

— Двое в масках, братец. С неплохой такой магической подготовкой. Пытались оглушить, связать. Не убить, не. Словно хотели куда-то оттащить. — Ксев не сводил с него глаз. — Я, конечно, отбился. Они скрылись. Но один уронил вот это.

Он положил на стол красивую, изящную пряжку от плаща. Серебряную, в виде стилизованного драконьего крыла. Знак дома Серебряного Пламени. Не личный герб Дэриана, но… очень близкий к нему.

Дэриан смотрел на пряжку, и на его лице стали проявляться следы внутренней борьбы.

— Ты думаешь, это я? — его голос был тихим, удивленным.

— Я не знаю, что думать, брат, — ответил Ксев. В открытую он не обвинял Дэриана. Лишь указывал возможный путь. В его голосе чувствовалась усталая отстраненность. — Раньше я бы поклялся, что нет. Ты способен на многие вещи. Холодный, властный зануда. Но ты никогда не был подлым трусом. Ты не из тех, кто бьёт в спину. Но теперь… — он вздохнул, — теперь у нас есть конфетка. И я помню как мы дрались из-за игрушек в детстве, как однажды нам понравилась одна и та же фрейлина. Только предпочла она меня, и ты самоустранился. И вот сейчас даже Истинную делим на двоих. И из-за неё сходим с ума. И вот только вчера я подумал, что почему бы и Дэриану окончательно не выжить из своего ледяного ума и не сделать то, на что он бы никогда не пошел.

Ксев встал, отодвинув стул.

— Насчёт твоего ритуала. Я подумаю. А пока… присматривай за своими людьми, брат. И за собой. Потому что следующая атака может быть не такой… деликатной.

Ксев ушёл, оставив Дэриана сидеть за столом с двумя полными кружками и серебряной пряжкой, которая лежала между ними, как обвинение.

Дэриан долго смотрел на неё. Потом медленно, очень медленно, сжал её в ладони. Металл впился в кожу. Он не чувствовал боли. Внутри был только холод. Холод растущей пропасти, которая раскрывалась не только между ним и Лией, или между ним и Ксевом. А внутри него самого.

И где-то глубоко, в самой темной части его сознания, которую он никогда не признавал бы вслух, шевельнулся вопрос: а что, если это действительно он? Не помня себя от злости, от боли, от этой всепоглощающей ревности… Что, если это он отдал приказ? И просто… стер это из памяти? Ведь вчера он был не просто пьян, он был невменяемым.

Дэриан с силой швырнул пряжку в камин. Она отскочила от полена и затерялась в золе. Но чувство — липкое, темное, чужое — осталось. И оно было страшнее любой открытой вражды. Он принял решение срочно исправлять ситуацию, пока сам не потерял себя в этот вихре. Нужно рассказать Лии все, что он чувствует не как сокровищу, Истинной, а как его женщине, той, кто будет с ним и в радости, и в горе. Пусть она выслушает и дальше решает заслуживает ли он ее прощения.

Покои королевы Алиеноры не были роскошными или уютными. Скорее, они напоминали склеп, изящно декорированный: холодный мрамор, выцветшие гобелены, и лишь одно большое зеркало в позолоченной раме, которое никогда не отражало ее улыбки. Сама королева стояла у этого зеркала, поправляя идеально гладкие седые пряди. Её отражение было безупречным и абсолютно ледяным.