Книга Невеста-попаданка для двух драконов, страница 59 – Мила Дуглас

3. Он СЛУШАЕТ. Это самое пугающее. Раньше его реакцией на мои жалобы был взгляд, способный заморозить лаву. Теперь он хмурится, кивает и говорит: «Понимаю. Это неприятно. Что я могу сделать?» Я вчера проболтала десять минут о том, как чешется под корсетом, и он ВНИМАТЕЛЬНО ВЫСЛУШАЛ. У меня теперь кризис. Кто он и куда делся тот засранец, который говорил «замолчи»?

Запись вторая, на полях свитка с генеалогией драконов:

Сегодняшний инцидент. Объект застал меня за пением дурацкой песенки про Новый год (да, я скучаю по интернету). Раньше бы рассвирепел и ушёл. Сейчас… остановился. Стоял и слушал. Потом сказал: «У тебя дрожит кончик носа, когда ты берёшь высокие ноты. Это… так мило». МИЛО. ЛЕДЯНОЙ ПРИНЦ ИСПОЛЬЗУЕТ СЛОВО «МИЛО». Вселенная явно поехала автостопом по Галактике. Я проверила — может, его подменили? Нет, всё тот же острый подбородок, те же серые глаза. Но в них теперь не только лёд. Иногда мелькают искры. Опасные, тёплые. Чёрт, я, кажется, начинаю проникаться. Это плохо. Это очень, очень плохо!

Запись третья, на отдельном листке, спрятанном в книгу (но не очень хорошо):

А ещё он целует по-другому. Раньше…как сход лавины. Сейчас… он изучает и манит меня. Медленно, внимательно. И он такой страстный! Вот ни капельки уже не ледяной. Ужас! Это в тысячу раз хуже. Потому что когда он так делает, я забываю, что он принц, дракон и вообще источник всех моих проблем. Я помню только, что его губы вкусные, а руки (которые раньше только хватали и удерживали) теперь знают, как лежать на моей талии так, чтобы не давить, а просто… быть рядом. Я обречена. И самое ужасное — мне, кажется, это нравится.

* * *

Несчастный листок, вместе с остальными черновиками и заметками Лии, лежал на столе в её будуаре, когда она выскочила в коридор — мадам Флорина прислала гонца с воплями о катастрофе с кружевами. И забыла их спрятать. Роковая ошибка.

Дэриан вошёл через пять минут. Он искал её, чтобы показать новую карту звёздного неба (да, он теперь ещё и астроном-любитель, сказал назовет в честь нее звезду). Его взгляд упал на разбросанные листки. На тот, что сверху, с признанием «я обречена». И на ласковое «его вкусные губы».

В его голове, которая только начала оттаивать, снова грохнуло. Молотом. Или куском льдины. Лия? Кому она это пишет? Кому ещё она может писать такие слова? Кому, кроме…

Мысли понеслись со скоростью падающих камней. Ксев. Он пишет ей? Она ему? Они переписываются? За моей спиной? Всё это время, пока я тут стараюсь, меняюсь, ломаю себя… она смеется надо мной в этих записках? И делится этим с НИМ?

Злость, холодная и знакомая, хлынула в жилы, вытесняя недавнюю нежность. В этот момент в комнату зашла Элси, новая служанка, чтобы забрать поднос. Она потянулась к столу, её рука случайно легла поверх того самого листка.

Дэриан даже не думал. Он просто взглянул. И воздух вокруг руки Элси с хрустальным звоном покрылся инеем, а затем и плотной коркой льда. Девушка вскрикнула, отшатнулась и уронила поднос с оглушительным грохотом. Ее пальцы, примерзшие к пергаменту, побелели.

— В-ваше высочество?! — запищала она.

Лия, услышав грохот, влетела в комнату как ураган. Увидела плачущую служанку с обледеневшей рукой, разбитый фарфор и Дэриана, стоящего посреди этого хаоса с лицом, на котором бушевала буря из злости и боли.