Книга Попаданка на Самайн, страница 18 – Мила Дуглас

«Рыжая, — забеспокоился Шепот, и его «голос» дрогнул. — Это пахнет «только для ректора». Причем пахнет дорогим кардамоном и тюремной решеткой. Давай ретироваться, пока нас не обвили магическими цепями».

Но Алиса уже протянула руку. Ее пальцы едва коснулись прохладной обложки, как книга сама раскрылась. Страницы взметнулись, но не с шелестом, а с тихим, сочным хрустом, будто кто-то действительно откусил от спелого яблока. На месте переплета возникло слепящее светящееся пятно, сформировавшее тот самый надкушенный плод. Из глубины комнаты донесся низкий, нарастающий гул, словно проснулся не просто механизм, а нечто древнее, голодное и крайне недовольное нарушением своего покоя.

«ВСЕ, БЕЖИМ!» — просипел Шепот, и на этот раз в его ментальном голосе не было ни капли шутки.

Алиса рванула назад, захлопнув дверь с такой силой, что та затрещала. Она мчалась по коридорам, не разбирая пути, пока не ворвалась в относительную безопасность своего кабинета. Сердце билось, пытаясь вырваться, но вокруг царил мир и покой. Казалось, пронесло. Ровно до того момента, пока дверь в ее кабинет не распахнулась, и на пороге не возник Сигурд, помощник ректора, с лицом, выражавшим почтительный ужас, обычно резервируемый для стихийных бедствий и визитов королевских инквизиторов.

— Леди Илверис, — произнес он, глядя куда-то в область ее левого уха. — Ректор Кроу требует вашего немедленного присутствия. Сию секунду.

«Ну, понеслась, — пропищал Шепот, забиваясь в складки ее платья. — Надевай доспехи из едкого сарказма, дорогая. Сейчас пригодится».

* * *

Аластер Кроу стоял у своего массивного стола, и его осанка могла бы служить наглядным пособием по искусству психологического подавления. Воздух в кабинете был настолько холодным, что, казалось, вот-вот пойдет снег. Лёд, сидевший на спинке его кресла, не сводил с Алисы своего черного взгляда. Она вдруг с абсолютной ясностью поняла: этот ворон не просто слушает. Он помнит. Каждую ложь, каждую полуправду, каждую искру искренности. Он — живое воплощение памяти Кроу, его внешняя совесть. И сейчас он молча спрашивал ее: «Кто ты? И зачем врешь?».

— Леди Илверис, — начал Кроу почти тихо и приглушенно. — Библиотечные хранители зафиксировали неразрешенное проникновение в Сегмент Омега. Зону, доступ в которую возможен исключительно по моему личному разрешению. Что вы можете сказать в свое оправдание?

Алиса почувствовала, как по спине бегут предательские мурашки. «Не показывай страх…»

— Я… заблудилась, — выдавила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ваша библиотека несколько… интуитивно недружелюбна.

— Хм, заблудились, — повторил он с ледяной учтивостью, которая была куда страшнее любого крика. — И случайно миновали три предупреждающих барьера класса «Альфа» и дверь, запечатанную моей личной грифоновой печатью. Вы либо обладательница феноменального невезения, леди Илверис, либо вы считаете мой интеллект находящимся на уровне каменного голема.

Гнев, копившийся в ней с самого прибытия, начал закипать, горячий и неуправляемый.

— А может, вы просто слишком многого хотите, ректор? — выпалила Алиса. — Может, не все в этом мире должно подчиняться вашим правилам и втискиваться в ваши идеальные таблицы?

Кроу сделал шаг вперед, и она инстинктивно отступила.