Книга Попаданка на Самайн, страница 23 – Мила Дуглас

Кроу нахмурился.

— Что ты нашел?

— Ничего. И все. Слишком чисто. Рождение, смерть родителей, учеба, несколько мелких должностей... все есть, все задокументировано. Слишком идеально. Как будто досье собирал не клерк, а писатель-перфекционист. И есть одна странность. Ее служанка, девушка, которая была с ней с детства, бесследно исчезла как раз перед ее появлением у тебя.

— Что ты предлагаешь? — голос Кроу был напряженным.

— А еще, — Дэмиен понизил голос, — в тот день, когда она объявилась в Академии, наши инспекторы на Краю Забвения зафиксировали мощнейший всплеск темпоральной магии. Неопознанный объект. Перемещение такого масштаба... такого не было сто лет. Помнишь то старое дело о «прибытии»? Аластер, а вдруг... вдруг эта девушка не соврала о своем перемещении?

Связь прервалась. Кроу остался в полной тишине, в руках у него все еще был скомканный шелковый платок, пропахший осенью и ее ересью. Он смотрел в темное окно, где отражалось его собственное бледное лицо.

«Кто же ты такая, прекрасная леди Илверис? — прошептал он в тишину. — Шпионка? Беглянка? Или некто совершенно иной, тот, о ком нет параграфов в моих уставах?»

И впервые за долгие годы Аластер Кроу почувствовал не злость и не подозрение, а нечто куда более опасное — нерушимое, всепоглощающее любопытство.

Одиночество, как выяснилось, было самым верным спутником попаданки. Оно притаилось в углах ее пряничного домика, дразнило из-за штор, за которыми маячил строгий силуэт дома ректора, и нашептывало неприятные мысли по ночам. После бала, после этого странного, ледяного и одновременно обжигающего танца с Кроу, а затем легкомысленного вальса с Лориэном, Алиса поняла: надеяться не на кого. Шепот был прекрасным союзником в словесных баталиях и неплохим советчиком по части местных обрядов, но в вопросах физики и меж мировых переходов его познания заканчивались на фразе: «Пахнет бедой, рыжая, не лезь». А она лезла. Отчаяние — плохой советчик, но прекрасный мотиватор.

Под предлогом подготовки к лекции о «Мана-трасте древнего Ардафейна и его влиянии на современную артефактологию» (звучало солидно и навевало тоску, а значит, вызывало меньше подозрений) Алиса вновь пробралась в библиотеку, но на этот раз получила разрешение самого Кроу. Зато сегодня шла без саркастичного фамильяра на плече. Шепот, сославшись на «неотложные переговоры с очаровательной мышкой из отдела геральдики», с чистой совестью оставил ее одну.

Ее целью был не главный зал с его книжными драконами и болтливыми гербариями, а тихий, пыльный коридор, ведущий к табличке «Архивные фонды. Доступ по спецразрешению». Разрешения у нее, разумеется, было, только не в этот блок. Нарастающий ком отчаяния в горле рос, как и увеличивалось дикое, иррациональное желание услышать хоть эхо питерского трамвая. Дверь в архив была заперта сложным замком, который при попытке его коснуться угрожающе засветился рунической последовательностью, явно намекающей на мгновенную и болезненную кончину…от Кроу. Алиса уже готова была отступить, как вдруг заметила неприметную, почти скрытую в тени резного карниза щель. Бывшая аспирантка, проведшая часть жизни в поисках секретных шифров в дневниках петровских времен, не могла пройти мимо такого. Она нажала на едва заметный сучок на дубе.