Книга Попаданка на Самайн, страница 26 – Мила Дуглас

Вернувшись домой, Алиса обнаружила Шепотка, мирно дремлющего на люстре в виде пушистого комка.

— Ну что, — спросила она, скидывая плащ, — как твои «стратегические переговоры»?

Шепот открыл один глаз. «Успешно. Она согласилась рассмотреть мою коллекцию древних монет. А ты? Выглядишь так, будто нашла не ответы, а еще больше вопросов».

— Ты не представляешь, насколько ты прав, — вздохнула Алиса, глядя на тьму за окном, где в доме напротив теплился одинокий огонек. — Кажется, я только начала понимать, в какую именно игру играю. И правила оказались куда сложнее, чем я думала.

Кабинет Аластера Кроу и на этот раз пах властью, старым дубом и непоколебимой уверенностью его хозяина. Для Алисы этот запах стал таким же знакомым и удручающим, как аромат вечной гвоздики в Долине. Она стояла перед его массивным столом, чувствуя себя школьницей, вызванной к директору за разрисовывание учебника по анатомии 9 класса.

Разница была лишь в том, что этот «директор» смотрел на нее не с укором, а с холодной отстраненностью ученого, рассматривающего особенно сложную, но решаемую проблему.

— Леди Илверис, — начал Кроу, отложив в сторону пергамент с гербовой печатью. Его голос был ровным, лишенным каких-либо эмоций, кроме легкой усталости от необходимости констатировать очевидное. — Я завершил собственное расследование относительно вашей персоны.

Алиса почувствовала, как у нее похолодели пальцы. «Вот и все, — пронеслось в голове. — Выгонят. Или казнят. Или отправят в ту самую комнату с книгами-хамелеонами, и я буду вечно заполнять их тоской по питерским пышкам».

— Ваше досье, — продолжил Кроу, — является искусной подделкой. Всплеск темпоральной магии в день вашего появления зафиксирован и классифицирован. Гипотеза о вашем… ином происхождении, — он произнес это словно горькую пилюлю, — приобретает статус высокой вероятности.

Кроу сделал паузу, давая ей осознать сказанное. Алиса молчала, боясь, что любой звук сорвется с ее губ истерическим смехом или рыданием. Он знал. И он в это поверил.

— Это ставит нас обоих в исключительно уязвимое положение. Слухи уже поползли благодаря позеру Голдхавену, — голос Кроу снова обрел знакомый металлический отзвук, заставляя ее встрепенуться. — Вы — нежелательный артефакт неизвестных свойств, занесенный на территорию моей Академии. Я — ректор, допустивший эту вопиющую брешь в безопасности. Совет Магов с удовольствием использует этот факт, чтобы сместить меня и насолить королю, а вашу судьбу, леди Илверис, будет решать комиссия, члены которой считают, что инквизиторские методы — это не пережиток прошлого, а забытая классика.

Он продолжил.

— Лайнела, где бы она ни была, несомненно, воспользуется этим хаосом, чтобы вернуться. Ваше появление — идеальный кризис. И кризис, как известно, — это не только опасность, но и возможность.

Кроу остановился напротив Алисы, и его серебристо-серые глаза, холодные и ясные, впились в нее.

— Я предлагаю союз. Сугубо политический, разумеется. Брак.

Лёд, сидевший на своем привычном месте, внезапно взъерошил перья и издал тихое, скрипучее карканье. Кроу на мгновение замолчал, и его пальцы непроизвольно сжались. Алиса увидела, как напряглись мышцы его спины. Казалось, ворон отреагировал не на слова, а на саму суть предложения — на риск, на отчаяние, на ту тень хаоса, которую Кроу собирался впустить в свою жизнь добровольно. Ректор встал и медленно прошелся по кабинету, его тень ложилась на нее тяжелым покрывалом.