Книга Попаданка на Самайн, страница 33 – Мила Дуглас

«Ты сделаешь это, и я выщиплю тебя как мокрую курицу», — последовала незамедлительная ледяная мысль от Льда.

Алиса невольно рассмеялась. Кроу поднял на нее вопрошающий взгляд. — Мои извинения, ректор, — сказала она, смахивая слезу. — Наши фамильяры, кажется, нашли общий язык.

— Сомневаюсь, — сухо ответил он, но взгляд его на мгновение задержался на Шепотке, забавно треплющем крылышками перед невозмутимым вороном. В его глазах мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее… умиление. Слабое, едва уловимое подобие потехи.

Они закончили ужин в почти комфортном молчании, изредка прерываемом мысленными колкостями их фамильяров. Когда Алиса собралась уходить, Кроу неожиданно сказал: — Леди Илверис. Насчет Самайна. Эта ночь… опасна. И не только из-за истончения границ. Будьте бдительны.

В его голосе не было заботы. Было предупреждение. Предупреждение равного партнера потенциально опасному союзнику.

— Всегда, ректор, всегда осторожна, — кивнула она.

Позже, возвращаясь в свой дом, Алиса спросила Шепотка, летевшего рядом с ее ухом: — Признавайся, это был твой «глюк»?

Фамильяр сделал вид, что не слышит, увлекшись погоней за падающим листом. «Магия Академии, дорогая. Старые стены. Иногда бывают, как ты выразилась… глюки. Эхо мыслей, накопленное за века. Ничего страшного».

— Глюки сто процентов — с недоверием переспросила Алиса. — Ты хочешь сказать, что стены случайно настроились именно на наши мысли и именно в тот момент, когда мы стояли рядом?

«Совпадение, — настаивал Шепот, и в его ментальном голосе слышалось притворное простодушие. — Удивительное, да. Но что поделать, магия — штука непредсказуемая. Как и некоторые ректоры. И их невесты».

Алиса ничего не сказала. Она знала, что он врет. Но, странное дело, злиться на него не хотелось. Потому что этот «глюк» и этот неловкий ужин дали ей кое-что ценнее любой информации — мимолетное ощущение, что в этой безумной игре она не одна. И ее партнер, каким бы невыносимым он ни был, возможно, тоже просто пытается выжить в готовящемся осеннем апокалипсисе. И их фамильяры, кажется, уже начали свою собственную, странную дружбу-вражду. Что, как ни крути, было уже каким-то прогрессом.

Аудитория «Запретных Искусств» была наэлектризована, но на этот раз — не в переносном смысле. В воздухе пахло озоном, пылью и страхом. Студент с кафедры барьерной магии, ярый последователь «старого порядка», с лихорадочным блеском в глазах активировал принесенный из дома артефакт — древний, покрытый патиной диск с пульсирующей рубиновой сердцевиной. Цель была проста: устроить сбой на уроке «еретички», доказать ее некомпетентность.

Диск завис в воздухе, испуская пронзительный, неслышимый для обычного уха визг, который бил по нервам буквально иголками. Стекло в окнах задрожало, а несколько студентов схватились за головы. Алиса почувствовала, как ее собственная магия, всегда откликающаяся на сильные эмоции, взметнулась внутри нее хаотичной, испуганной волной. Она инстинктивно шагнула вперед, подняв руки.

«Через меня! — резко скомандовал Шепот. — Не сама! Дай мне быть проводником!»

Она мысленно ухватилась за его присутствие, как утопающий за соломинку. И почувствовала, как ее дикий, необузданный страх прошел через него и вышел наружу не разрушительным вихрем, а сфокусированным лучом осознания. Именно так она и увидела «трещину» в плетении артефакта.