Книга Попаданка на Самайн, страница 39 – Мила Дуглас

Шепот одобрительно мурлыкнул.

«Вот это настроение! Гораздо лучше истерики. Но, дорогая, одно предупреждение — будь осторожна. Ты раскачиваешь лодку, в которой теперь плывешь сама. И наш ректор, при всей своей прямолинейности, все-таки не привык, чтобы его проверяли. Особенно те, кого он уже, кажется, начал считать... своей личной головной болью. И, между нами, головная боль у него явно приобретает очень даже приятные очертания».

Алиса ничего не ответила. Она подошла к окну и посмотрела на окна приемной ректора. Где-то там он был. Возможно, составлял новые правила. Возможно, анализировал свои ошибки. А возможно, тоже думал, чувствуя, как хрупкое равновесие между ними готово рухнуть под тяжестью ядовитых семян, посеянных искусной рукой.

«Играешь, Лориэн? — подумала она. — Что ж, посмотрим, чья возьмет. Ведь я уже не та наивная попаданка, что боялась собственной тени. Я — леди Илверис. И я научусь играть по вашим правилам. А потом придумаю свои».

Сон Алисы был беспокойным, она ворочалась с боку на боку, никак не могла найти удобную позу. Ей снилось, что она пытается прочитать лекцию об египетских пирамидах, но вместо студентов перед ней висели стройные ряды мантий с нашивками факультета Порядка прямо в воздухе, а в углу аудитории, отбрасывая длинную тень, стоял Аластер Кроу и точил кинжал, строго смотря на нее. Звук от процесса звенящим скрежетом взрывал все пространство.

— Рыжая, проснись. У нас маленькая проблемка. А может и не маленькая!

Голос Шепотка прозвучал не с подушки, а прямо у нее в голове, и был на удивление серьезным.

— Отстань, мышонок, — проворчала Алиса во сне, пытаясь отвернуться. — Пусть точит свои кинжалы. Я ему завтра такое устрою...

— Это «завтра» наступило. И проблемка не маленькая, а размером с ректора. Открывай глаза. Но не пугайся.

Алиса с неохотой открыла веки. И тут же зажмурилась снова. Свет был слишком ярким. Не привычный рассеянный свет ее спальни, а резкий, холодный поток, бивший в глаза откуда-то сверху. Она потянулась было к глазам, но рука не подчинилась. Вернее, подчинилась, но двинулась не так, как должна была. Она была тяжелой. Очень тяжелой. И длинной.

Алиса осторожно приоткрыла один глаз. Перед ней был не балдахин ее кровати, а строгий, темный потолок с массивной дубовой балкой. Воздух пах не ее духами и не гвоздикой, а кожей, старым деревом и... кардамоном. Слабый, но устойчивый шлейф. С тревожным предчувствием она повернула голову. Рядом на тумбочке лежали не ее безделушки, а аккуратно были разложены часы с серебряной цепочкой и несколько пергаментных свитков с гербовой печатью. Алиса медленно подняла руку перед лицом. Это была не ее рука. Это была крупная, сильная кисть с длинными пальцами, ухоженными, но со следами старых шрамов. На мизинце был надет простой серебряный перстень с темным, почти черным камнем.

— Ну, привет, ректор, — пропищал Шепоток, и в его «голосе» слышалось паническое веселье. — Как ощущения? В качестве временного жилья нашлось только это. Не ворчи.

Алиса с ужасом отбросила одеяло и села на кровати. Одеяло было тяжелым, из плотной шерсти. Она посмотрела вниз. На ней была темная шелковая ночная рубашка, расстегнутая на груди. Под ней угадывалось сильное, тренированное тело с рельефом мышц, о котором она раньше лишь догадывалась, наблюдая за Кроу через аллею. Это было... впечатляюще. И абсолютно, катастрофически чуждо.