Книга Попаданка на Самайн, страница 41 – Мила Дуглас

* * *

День для Алисы в теле Кроу начался с того, что она попыталась надеть его мундир и идеально выглаженные брюки. Это оказалось сродни сборке сложного механизма без инструкции. Ряды пуговиц, пряжки, подтяжки... Все это было тяжелым, тесным и невероятно сложным. В процессе она случайно застегнула одну из пуговиц не в ту петельку, в результате чего весь мундир перекосило, создав впечатление, что ректор Кроу решил в этот день поддержать пиратский стиль.

— Обычно он не так пыхтит, — заметил Шепот, устроившись на спинке стула в виде пледа. — Ты уверена, что не перетянула? Он же дышать не сможет.

— Замолчи, — проворчала Алиса его баритоном. — Если я буду думать о том, как он дышит, я сойду с ума. И я не думала, что ректор везде такой большой. Шепоток, ну вот зачем ты все это устроил, а?

Шепоток пролетел и довольно воскликнул:

— Пора на подвиги, красавец!

Алиса злобно прищурилась, отчего лицо Кроу стало еще более устрашающим:

— Ох, запустить бы в тебя чем-нибудь тяжелым, вредная мышь!

Прийти в столовую для преподавателей было настоящим подвигом. Каждый шаг давался как будто Алиса заново училась ходить, каждый взгляд слуг заставлял внутренне сжиматься. Она села во главе стола, чувствуя, как тяжелый дубовый стул принимает на себя непривычную ношу.

Первой проблемой стал завтрак. Простая тарелка овсяной каши. Алиса взяла ложку — огромную, тяжелую — и поднесла ко рту. И тут на нее обрушилось... ощущение. Не вкус. Вкус был нейтральным. Это было давление. Тонкая, невидимая сеть обязательств, ответственности, тревог и той самой вечной, изматывающей необходимости держать все под контролем. Магия Порядка, которая жила в этом теле, была не просто силой. Это был сторожевой пес, который рычал на каждую несанкционированную эмоцию. Ей захотелось выплюнуть кашу и закричать, просто чтобы проверить, что будет. Но она сглотнула, чувствуя, как по ее — его! — спине пробегает холодок.

Мадам Розабль что-то говорила о новых правилах распределения мана-камней. Алиса кивала, пытаясь изобразить на его лице привычную ледяную маску, и думала о том, как же он, черт возьми, это выносит изо дня в день. Ее мысли были прерваны новым открытием: она обнаружила, что может закладывать ногу за ногу так, что колено оказывалось чуть ли не на уровне подбородка. Это было удивительно удобно! Она сидела, покачивая своей — его! — массивной ногой в сапоге, и с наслаждением наблюдала, как у мадам Розабль дергается глаз.

* * *

В это время Кроу в теле Алисы стоял перед ее классом. Студенты смотрели на него с ожиданием. Он протер доску и мягко покашливал, пытаясь найти ее легкие, уверенные нотки в голосе.

— Итак, — начал Кроу, и его голос прозвучал на октаву выше привычного, — сегодня мы... э-э-э... продолжим изучение... запретных артефактов.

Он попытался говорить логично, структурировано, как всегда. Но его слова повисали в воздухе, не находя отклика. Кроу чувствовал, как тело, в котором он находился, инстинктивно тянулось к чему-то другому — к эмоциям, к образам, к историям. Это было похоже на попытку писать левой рукой, если ты правша. Неудобно, коряво и неестественно.

— Профессор, а вы сегодня какая-то... другая, — заметил один из студентов.

Кроу почувствовал, как по щекам разливается предательский румянец. Боги, это было ужасно! Эта мгновенная физиологическая реакция, которую он не мог контролировать! Он попытался сдержать ее, сжавшись внутренне, но это только усилило прилив крови к лицу.