Книга Попаданка на Самайн, страница 43 – Мила Дуглас

— А ты как думаешь? Он же не родился с таким лицом и зудящей спиной. Это приобретенное. Как защитный механизм.

В этот момент воздух в комнате задрожал. Алиса почувствовала знакомое головокружение, и мир поплыл. Когда она снова открыла глаза, над ней был балдахин цвета спелой сливы. Она была в своей комнате. В своем теле.

Она тут же схватилась за себя, проверяя: да, ее руки, ее ноги, ее легкие, дышащие привычным воздухом. Она вскочила и подбежала к зеркалу. Да, она. Та самая. С веснушками и медными волосами. Алиса с наслаждением потянулась, радуясь привычной гибкости и отсутствию неподъемных сапог.

Из глубины комнаты донесся звук — глухой стон, а затем — приглушенное ругательство, произнесенное низким, знакомым баритоном. Она выглянула в коридор. Из его дома доносились похожие звуки — топот, будто кто-то натыкается на мебель, и сдавленное: «Черт побери! Где же мои... размеры?»

Они одновременно выскочили из домов. Осенний вечер был тихим и прохладным. Аластер и Алиса стояли друг напротив друга, разделенные аллеей, и молча смотрели. Он — на нее, как на чудо, вернувшееся в привычную оболочку. Она — на него, видя за его строгой осанкой того самого уставшего, несущего неподъемный груз человека, которым она была всего несколько часов назад.

Кроу первый нарушил молчание. Его голос, его собственный баритон, прозвучал хрипло:

— Ты... пыталась побриться в моей ванной?

Алиса фыркнула, и нервное напряжение дня вырвалось наружу смехом.

— А ты вел мой урок? — парировала она. — И, я слышала, открыл в себе новый вокальный диапазон.

Кроу вздохнул, проводя рукой по лицу, будто стирая остатки чужого присутствия.

— Это был самый хаотичный и нелогичный день в моей жизни. Я... — он запнулся, с содроганием вспоминая корсет и взвизги, — я теперь имею некоторое представление о том, что значит быть тобой. И это...интересно. А потом мне кое-что определенно понравилось, когда я застегивал корсет.

— Аластер, ты…

Кроу мгновенно преодолел расстояние между домами и поцеловал Алису, не давая ей опомниться. Без нежности. С вызовом. Алиса инстинктивно прижалась ближе к широкой груди ректора, отдаваясь с головой нахлынувшим на нее эмоциям во время этого долгого, страстного и неожиданного поцелуя.

— Я безумно хотел снова ощутить вкус твоих губ, Илверис.

— Алиса… Меня зовут Алиса.

Они снова замолчали. Теперь они знали. Алиса знала цену его контролю и обнаружила, что у него может чесаться спина, как у всех живых людей. Кроу понял природу ее хаоса и осознал тиранию корсетов. Игра в сомнения, начатая Лориэном, внезапно показалась мелкой и незначительной на фоне того гигантского моста из взаимного понимания (и взаимного унижения, которое устроил Шепоток), что они только что невольно перешли.

— Сегодня был очень тяжёлый день. Тебе нужно отдохнуть. До завтра, Алиса, — наконец смог сказать Кроу, держа её за руки, и в его голосе прозвучала нежность и понимание.

— До завтра, Аластер, — тихо ответила Алиса, с трудом удерживаясь от признания, что хочет продолжить этот сумасшедший день и безумный вечер вместе.

Она повернулась и зашла в дом, чувствуя, как земля под ногами снова стала своей. Но что-то внутри нее безвозвратно изменилось. И, судя по растерянному взгляду, с которым он смотрел ей вслед, и тому, как он неловко потер плечо о косяк своей двери, изменилось и в нем.