Книга Попаданка на Самайн, страница 56 – Мила Дуглас

Алиса не кричала, не истерила. К чему это все!? Она не стала просить Кроу остановиться. Вместо этого сделала нечто, требовавшее куда большего мужества. Она мысленно распахнула перед ним все свои внутренние «двери». Не только ту романтическую тоску по Питеру, что он уже видел и знал, но и все темные углы: страх оказаться никем в чужом мире, ярость на собственную наивность, стыд за то, что повелась на лесть и уговоры, и ту самую, дикую, неукротимую стихию ее магии, которую она всегда инстинктивно сдерживала.

Алиса отдала ему свой…хаос. Не для подавления и принятия. А для умелого управления. Кроу был стратегом и ему надо было пересмотреть тактику против Лориэна. А помощь магии Алисы могла перевесить чашу весов и помочь им выбраться.

Аластер Кроу замер. Его кулак, занесенный для очередного удара, остановился в воздухе. Сквозь кровавую пелену ярости и оглушительный гул ритуала до него донеслось… молчаливое доверие. Абсолютное, безрассудное, наивное и самое…любимое. Он чувствовал каждую болевую точку Алисы, каждый клокочущий вихрь ее эмоций. И он понял. Кроу не должен был сломать этот барьер. Он должен был его переделать, перенастроить под них.

Его магия, всегда стремившаяся к кристальной структуре, дрогнула. Кроу не стал ломать ее, заставляя подчиниться. Вместо этого он сделал нечто, противоречащее всем учебникам и его любимой логики. Он обнял ее хаос. Не как тиран, который подчиняет себе суть и стирает личность, а как гениальный создатель, архитектор, принимающий капризный, но гениальный рельеф местности и подстраивающий свой план здания под природные аномалии.

Его магия Порядка стала не клеткой, а каркасом, будто молекула воды собрала воедино, соединило в кластеры протоны атомов водорода. Не смирительной рубашкой Кроу собрал ее Хаос, а инструментом ювелира, он бережно и нежно впустил в себя необузданное алмазное ядро магии Алисы. Он не подавлял ее эмоции — он направлял их, придавая бушующему потоку форму, фокусируя его в луч ослепительной силы. Их объединенная энергия, сплетенная из стальной логики мужчины и огненного сердца женщины, ударила в барьер. Свет, родившийся в центре зала, был ни серебряным, ни алым. Он был живым, переливающимся, как перламутр. Кроу не ломал руны Лориэна, а касался их, и те, вместо того чтобы взрываться, начинали перестраиваться, менять цвет с кроваво-красного на нежно-золотой. Ритуал «Разлома» под их совместным напором начал превращаться в нечто иное. В ритуал «Укрепления».

— НЕТ! — закричал Лориэн, и в его голосе впервые прозвучала не злоба, а паника. — Этого не может быть!

«Может, — пронеслось в едином порыве их сознаний. — Если не бороться, а слушать другого и принимать его таким, какой он есть».

И тут из тени за спиной Лориэна выплыла фигура. Лайнела. Ее красота была подобна грации змеи — смертоносна и опасна. Ее магия, родственная магии Алисы, но пропитанная горечью и жаждой мести, обрушилась на Кроу. Это был не удар, а морок. Иллюзия его самых глубоких страхов: Академия, превращенная в руины, студенты, обращенные в прах, и Алиса… Алиса, уходящая от него в мерцающий портал, смотрящая на него с презрением.

Кроу дрогнул. Симфония их объединенной магии дала сбой. Каркас его преобразований затрещал. Но ему на помощь пришли те, кого он всегда считал лишь….необходимостью мага. В окно с оглушительным, яростным писком влетел Шепот. Но это была уже не забавная летучая мышь. Его тень выросла, затвердела, обрела очертания громадной каменной гаргульи с горящими глазами-рубинами и крыльями, сотканными из теней и смеха. Он врезался в морок Лайнелы, не магией, а чистой, несокрушимой верностью своей хозяйки Алисы, разрывая паутину иллюзий как мокрую бумагу.