Книга Попаданка на Самайн, страница 55 – Мила Дуглас

Хладнокровный стратег в нем уже сдался, признав поражение. Но что-то другое, новое, дикое и необузданное, рвалось наружу. Он словно лев зарычал, рык больше походил на звериный, чем на человеческий, ринулся к барьеру и начал бить по нему кулаками. Его костяшки моментально ободрались и из ран хлынула кровь, но он не останавливался. Магия Порядка, всегда послушная и точная, клокотала вокруг него диким, неконтролируемым вихрем. Кроу уже не атаковал барьер. Он пытался проломить его голыми руками.

Это было абсолютно иррационально. Бесполезно. Безумие!

И именно в этот момент абсолютного, животного отчаяния Алиса все поняла.

Кроу пришел не за магическими силами, не за Противовесом, артефактом. Не для того, чтобы спасти свою Академию или свой план.

Он пришел за ней. Его женщиной. И впервые действовал так, как велело его сердце. А не разум.

Вот этот человек, чье лицо было искажено гримасой ярости и боли, чьи безупречные руки были в крови, кто ломал свои собственные принципы и свою безупречную магию о невозможное препятствие — он был здесь только по одной причине. Потому что Алиса была здесь, в опасности.

— Аластер… — ее голос был тихим, хриплым, но он заставил его замереть на мгновение. Кроу поднял на нее взгляд. И в этих глазах, всегда таких холодных и ясных, она увидела то же отчаяние, что и в своих. Увидела страх. Не за систему. Не за баланс. Страх потери любимого человека.

Кроу снова взревел и с новой силой обрушил на барьер всю мощь своей магии. Теперь это был неконтролируемый поток, а сплошной, ослепляющий вихрь энергии, который не пробивал барьер, а лишь раскачивал его, заставляя все помещение содрогаться в конвульсиях. Кроу уже почти горел. Сжигал себя, пытаясь до нее дотянуться.

Лориэн смеялся, наслаждаясь зрелищем.

Алиса смотрела на Аластера, и ее охватила странная, горькая ясность. Он не сможет ее спасти. Его сила здесь бессильна. Но Кроу показал ей нечто гораздо более важное. Он показал, что за стеной из льда и правил бьется самое что ни на есть живое, горячее и уязвимое сердце. И оно принадлежало ей.

Алиса закрыла глаза, отрезая себя от хаоса, от боли в запястьях, от смеха Лориэна. Она сосредоточилась на том единственном, что у нее оставалось. Не на магии Илверис. Не на тоске по дому. А на этом образе. На нем. На его ярости. На его отчаянии. На его… любви.

И тихо, так, чтобы слышала только она сама, прошептала:

— Я тоже. Я тоже тебя люблю, родной, невыносимый, самый любимый. Мой будущий муж.

Академия Ардафейна

Бессильная ярость Кроу и отчаяние Алисы были тем нектаром, которым питался ритуал Лориэна. Он стоял, воздев руки, и его фигура мерцала в мареве поднимающейся мощи. Он был готов вот-вот стать богом нового, исправленного, на его взгляд и его матери, мира.

Именно в этот момент Алиса открыла глаза. Боль все еще прошивала ее тело колючими занозами, вытягивая силы, но теперь она нашла ей противовес. Не надежду — та была слишком хрупкая. Не веру — ее пошатнули. А жестокую и безоговорочную ясность, понимание, что никто не придет и не поможет. Надо было выбираться и как-то устранять последствия своей же глупости.

Ее взгляд встретился со взглядом Кроу. Он все еще бился в изнеможении и исступлении о барьер, но в его глазах, помимо ярости, читалось нечто иное — острое, пронзительное понимание собственного бессилия. И в этом бессилии не было слабости. Была готовность сгореть дотла в тщетной попытке. Ради нее, ради их мира и будущего.