Книга Попаданка на Самайн, страница 60 – Мила Дуглас

Они стояли друг напротив друга в спальне, где огонь в камине отбрасывал танцующие тени на стены.

— Алиса… — Кроу снова казался неуверенным, снимая свой бархатный камзол. — Я… я не знаю, как это делается. Не так. Боги, я говорю как подросток перед прекрасной девой! Черт возьми!

— Ахахха, Аластер, ты такой…милый, когда смущаешься. — улыбнулась она, медленно распуская шнуровку на своем платье. — Так что ты собрался там делать… «это», ммм?

— Все это, — он сделал жест, охватывающий пространство между ними. — Я привык все контролировать. А с тобой… с тобой я не хочу контролировать. Я хочу… чувствовать.

Ее платье упало на пол с шелковым шорохом. Она подошла к нему, и ее руки легли на его грудь, чувствуя под тонкой тканью рубашки напряженные мышцы и бешеный стук сердца.

— Тогда просто чувствуй, Аластер, — прошептала она. — Я научу тебя.

И он отпустил контроль. Впервые в жизни. Кроу позволял ее рукам исследовать его тело, смывая многолетнее напряжение. Он отвечал на ее прикосновения не расчетливой точностью, а глухими стонами и срывающимся дыханием. Его пальцы, способные вычерчивать сложнейшие руны, дрожали, когда он снимал с Алисы последние одежды, обнажая нежную кожу.

Наконец-то после исследования и наслаждения друг другом, Кроу перешел к самой важной части. Медленное, мучительное и прекрасное слияние рождало волну безбрежного счастья, обретения долгожданной части себя. Его холод растаял в ее тепле, а ее хаос обрел в его силе долгожданную опору.

Он шептал ее имя, не «Илверис», а «Алиса», с акцентом на первом слоге, и это звучало для нее священнее любых магических заклинаний. А она, обвивая его ногами, отвечала ему на родном языке, словами, которые он не понимал, но смысл которых был ясен как день: «Я люблю тебя. Ты мой. Я твоя».

Позже, лежа вместе с ним под тяжелым одеялом, слушая, как его сердцебиение успокаивается, Алиса прижалась губами к его плечу.

— Видишь? — прошептала она. — Никакого устава не нужно. Для «этого». Да, ведь Аластер?

— Алиса, я ведь сейчас продолжу, если еще услышу подобную шутку. И ты будешь умолять меня стать прежним!

Он обнял ее крепче. Больше ему не нужно было слов, он просто снова перешел к действиям. Вся его вселенная теперь помещалась в этом моменте, в этой комнате, в этой женщине.

За дверью послышался возмущенный писк и скрипучее карканье.

— Ну, Лед, — пропищал Шепот. — По-моему, наш присутствие здесь излишне. Пойдем, выпьем за здоровье молодых. И за то, что наш вечно хмурый ректор наконец-то научился чему-то помимо пункта 73-Б про мантии.

Послышалось одобрительное ворчание, и звуки двух фамильяров, ставших не просто помощниками, а советниками при новой, самой необычной правящей семье Академии, затихли в коридоре.

Снаружи, в ночь Самайна, бушевала магия, истончившиеся границы плакали и смеялись призрачными голосами. Но здесь, в этой комнате, царил свой, новый мир. Мир, рожденный из симфонии Порядка и Хаоса….И любви!

♥♥♥

Немножко визуалов

Наш ректор в домашней обстановке

Алиса

Три года — срок в жизни Ардафейна, равный одному глубокому вдоху и выдоху Древа Сепии. Но за эти три года в Академии «Чертополох и Феникс» изменилось все.

Рыжие кудри, казалось, обладали собственной магией хаоса. Двухлетняя Элизабет с визгом носилась по лужайке перед ректорским домом, ее смех звенел чище магических колоколов. Внезапно она споткнулась о препятствие и полетела вперед. Но падение превратилось в мягкое приземление на пушистую, бархатистую спину Шепотка, который в этот миг принял облик упитанного, добродушного барсука.