Книга Интересы короны, страница 100 – Юлия Арниева

Кларенс же, пребывая в блаженном неведении, подхватил с подноса бокал и провозгласил на весь зал:

— За леди Сандерс, дамы и господа! За то, что она единственная женщина в Англии, чьё имя в моих счётах стоит рядом со словом «приход», а не «расход»!

Зал ответил вежливыми аплодисментами и отчётливым шорохом шёпотов. Я приседала во втором за пять минут реверансе и понимала, что только что моё состояние и моя пригодность для брака были выложены на серебряный поднос и поданы всему светскому Лондону вместе с шампанским.

— Ваше Высочество.

— Что, дорогая?

— В следующий раз, когда у вас возникнет непреодолимое желание поделиться радостью, — произнесла я тоном, в котором вежливость едва сдерживала ярость, — будьте столь любезны, адресуйте ее миссис Джордан. У нее шестеро детей, которых сия новость приведет в восторг не меньший, чем мой.

Кларенс на мгновение замолк, моргнул и расхохотался.

— Браво! Слышали? Слышали все? Леди Сандерс меня осадила! Это, между прочим, удавалось до неё только моей старшей сестре! Прекрасно. Прекрасно. Тогда я ограничусь тем, что приглашаю вас на обед в Бушу на будущей неделе. Миссис Джордан очень хочет с вами познакомиться.

Я приклеила ещё более широкую улыбку.

— Я почту за честь.

— Вот и славно. Ну, я пошёл искать своего адмирала — он обещал мне сигару.

И герцог удалился к группе офицеров с тем же добродушным грохотом, с каким и появился. Леди Уилкс же схватила меня за локоть и оттащила в тень буфета.

— Две с половиной тысячи в месяц… — выдохнула она.

— Леди Уилкс, умоляю, тише.

— Только его доля! — продолжала она, ничуть не понижая голоса. — Дорогая, у меня, кажется, начинается мигрень от этих цифр.

— Поверьте, я разделяю ваше состояние.

Я отпила ещё шампанского, а в голове у меня, помимо моей воли, медленно развернулся уже знакомый счёт, который я обычно проводила по утрам в кабинете.

Тысяча семьсот фунтов… с этой цифры началось моё лето в Лондоне. Это были деньги, которые я заработала на продаже жжёного солода. Первые две недели июля я ещё вела производство для Интендантства за свои десять процентов с готовой продукции — это дало триста с небольшим. Вторая половина июля, в которой мясо уже пошло как моё собственное, а овощи всё так же через Интендантство, добавила тысячу. Август, когда запустился Хейс с его сухим бульоном — это ещё сто пятьдесят фунтов в месяц, — а мясо после раздела с Кларенсом принесло тысячу семьсот. Сентябрь дал около двух тысяч. Октябрь — две тысячи пятьсот.

Итого за несколько месяцев и за вычетом текущих расходов на дом, прислугу и прочее мелкие траты, без которых в Лондоне не обойтись, у меня на счету накопилось около восьми тысяч фунтов. Прибавим к ним двадцать тысяч приданого, возвращённого таким кружным путём, какого мне в этой жизни не пожелаешь повторить, и к началу ноября на моём счёте у Куттса лежало двадцать восемь тысяч фунтов с небольшим. Не считая запасов сырья, оборудования, самой солодовни и тех денег, что у меня уже работали в обороте.

Один из партнёров банка при моих последних посещениях смотрел на меня с особенным масляным интересом, с каким смотрят на молодую вдову, у которой счёт растёт быстрее, чем у некоторых пэров. Я в эти моменты всегда отвечала ему сухим взглядом и строго деловой беседой о процентных ставках. Но Кларенс, со своей радостной арифметикой пятидесяти процентов, только что сделал то, чего я больше всего на свете хотела бы избежать: оповестил половину Лондона о том, что у молодой вдовы Сандерс состояние, на которое можно покупать поместья.