Книга Интересы короны, страница 133 – Юлия Арниева

— Ничего существенного, — отозвалась она бесстрастным тоном, за которым экономки обычно прячут мелкие домашние бури. — Но Бриггс крайне расстроен. Мистер Дорс съел почти всю холодную баранину, которую повар берег для завтрашнего завтрака.

Я невольно улыбнулась.

— Передайте Дику: как закончит с ужином, пусть сразу поднимется в мой кабинет.

Она коротко кивнула и бесшумно удалилась в глубину коридора, к лестнице для прислуги. Я проводила её взглядом и начала медленно подниматься к себе, чувствуя, как усталость всё тяжелее ложится на плечи.

В спальне было тихо. Огонь в камине почти прогорел, и лишь редкие искры ещё вспыхивали в седой золе, бросая слабые отблески на полированное дерево шкафов. Джейн уже успела приготовить домашнее платье и согреть воду; над фаянсовым тазом поднимался тонкий пар. Я сбросила дорожные сапоги, с облегчением сменив их на мягкие туфли, и долго смывала с лица и рук городскую пыль, пока вода окончательно не привела меня в чувство.

Лишь переодевшись, я перешла в кабинет. Там, на небольшом столике у камина, уже ждал поднос с чаем. Я опустилась в кресло и на несколько секунд замерла, вслушиваясь в дом. После целого дня среди чужих голосов и взглядов тишина казалась почти осязаемой.

Дик явился минут через пять. Его шаги я узнала ещё на лестнице: тяжелые, размеренные, они глухо отдавались в половицах, несмотря на его явную попытку ступать тише. Затем наступила пауза у двери, решительный стук, и в кабинет вошел человек в ливрейном сюртуке темно-зеленого сукна. Сукно было грубым и Дику явно тесным: рукава не доходили до запястий, открывая старые шрамы, оставленные канатами. Башмаки с медными пряжками сидели на его ногах так, словно их хозяин привык ходить босиком по качающейся палубе, а не по коврам Мейфэра.

Он замер у порога, и по его суровому лицу было видно, что он и сам прекрасно понимает, насколько нелепо выглядит в этом наряде.

— Проходи, — я не смогла сдержать улыбку, как ни старалась сохранить серьезность.

Он пересек комнату и осторожно опустился на стул. Я придвинула к нему вторую чашку и налила крепкого горячего чая.

— Рассказывай, — велела я.

Дик говорил долго. Его рассказ был лишен тех изящных двусмысленностей, к которым я привыкла в гостиных; он излагал факты прямо, точно докладывал капитану на мостике. Я слушала, не перебивая, лишь иногда уточняя детали, пока в голове медленно проступала карта невидимых связей.

Начал он с лорда Ярмута.

— Два вечера я провел в людской, — Дик обхватил чашку широкими ладонями, грея пальцы. — Сошелся с конюхами, угощал лакеев табаком, перекинулся в карты с кучером. Народ там разговорчивый, когда принимает тебя за своего и не думает, что за словами стоит чей-то интерес.

Он сделал глоток крепкого чая и продолжил:

— Сам хозяин бывает дома наездами, но когда задерживается, к нему неизменно ездят трое. Один — господин в летах, лысый, всегда с тяжелой тростью. Кучер клялся, что видел его в Карлтон-хаусе, в свите принца. Второй — военный, выправка видна сразу, но мундира не носит и всегда пользуется боковой дверью. А третий — совсем молодой, рыжеватый. Слуги его не знают, но за последний месяц он являлся четырежды. Всегда глубоко за полночь и всегда уходит пешком, кутаясь в плащ.

— Рыжеватый, — повторила я вполголоса. Перед глазами тотчас встал мистер Аллан, тот самый юноша, о котором леди Уилкс отзывалась с брезгливой жалостью. Сын банкрота, который теперь по ночам обивает пороги лордов.