Книга Интересы короны, страница 179 – Юлия Арниева

Повинуясь минутному порыву, я отступила назад и свернула в узкую боковую галерею, ведшую в старое, слабоосвещенное крыло дома — туда, где коридоры еще хранили следы прежних поколений и пахли застоявшимся воском и старой кожей. Я рассчитывала просто переждать пару минут, пока Дауман пройдет к комнатам, и осторожно двинулась вглубь коридора.

В самом начале этой галереи дверь в небольшую угловую комнату была приоткрыта. Я остановилась, привлеченная звуком голосов, прежде чем успела осознать, что нарушаю чужое уединение.

Графиня Уэстморленд стояла спиной к выходу. Я узнала её по безупречной осанке, однако в её фигуре сквозило несвойственное ей на публике напряжение. Перед ней, слегка отвернувшись к камину, стоял лорд Ярмут.

Графиня говорила негромко, но с отчетливой, рубящей интонацией, которая не предполагает возражений. Отдельных слов было не разобрать, но сам тон — властный, лишенный даже намека на светскую мягкость — заставил меня замереть. Ярмут ответил ей коротко. В его голосе проскользнула привычная небрежность, однако по тому, как он отсалютовал ей бокалом, было ясно: он лишь делает вид, что соглашается.

В следующий миг графиня резко повернулась к двери. На долю секунды её лицо исказила явная досада, а пальцы слишком сильно сжали веер. Но мгновение спустя маска вернулась на место — непроницаемая, надежно укрывшая всё, что не предназначалось для посторонних глаз.

— Леди Сандерс, — ровно произнесла она.

— Простите, — я отступила на шаг. — Я не знала, что эта комната занята.

Ярмут обернулся следом, его лицо оставалось совершенно бесстрастным — чистый холст, на котором невозможно было прочесть ни единой эмоции.

— Не стоит извинений, — отозвался он с легким поклоном. — Мы как раз завершили наше обсуждение.

Графиня промолчала. Она просто смотрела на меня, и в этом неподвижном взгляде угадывалось нечто большее, чем простое недовольство свидетельницей — это была холодная фиксация опасного игрока.

Я кивнула и поспешила вернуться в общий холл, откуда доносился беззаботный смех. Сквозь общий гомон прозвучал уверенный голос Даумана, ответом которому стал звонкий смех мисс Прескотт. Молодежь собиралась на воздух.

У окна галереи я помедлила. За стеклом парадный двор уже оживал: конюхи выводили оседланных лошадей, один из братьев Честер громко переругивался с грумом из-за длины стремян, а леди Джерси в темно-зеленом суконном рединготе стояла на крыльце, отдавая распоряжения с уверенностью бывалого кавалерийского полковника.

Оставаться в душных комнатах не хотелось. Спустя четверть часа, сменив платье на плотную амазонку и застегнув на все пуговицы высокий ворот, я спустилась на задний двор. Дик уже ждал у коновязи, удерживая под уздцы кобылу вороной масти.

— Миледи, — Дик шагнул навстречу, придерживая повод. — Местный грум уверяет, что каурая нервничает. Я взял для вас эту, покладистая девочка.

Он похлопал по крупу крепкую, с умной мордой лошадь. Та покосилась на меня рассудительным карим глазом, переступила с ноги на ногу и замерла, словно приглашая поскорее занять седло.

Я подошла к невысокой каменной ограде. Как и во время утреннего выезда, Дик подвел вороную вплотную к мшистым камням, позволяя использовать уступ вместо подставки. Подхватив поводья и перебросив тяжелое суконное полотнище, одним плавным движением опустилась в мужское седло.