Книга Интересы короны, страница 176 – Юлия Арниева

— Партнёрство бывает разным, сэр Эдвард, — холодно заметила я. — Иногда плечо оказывается слишком тяжелым для того, кто под него подставился.

— Именно поэтому важно выбирать его с умом, — Дауман поймал мой взгляд, и в его полуулыбке промелькнуло нечто собственническое.

Граф Грэхем, который к этому моменту уже окончательно осоловел от кларета, шумно переставил свой бокал и ввалился в разговор с грацией пьяного драгуна:

— Да бросьте вы эту философию! На деле выживает тот, у кого больше штыков, золота и связей в Карлтон-Хаусе! Принц понимает это лучше всех нас, именно поэтому вокруг него сейчас собираются…

Лорд Ярмут, заметив, как графиня недовольно прикрыла глаза от этой очередной пьяной эскапады, решительно перебил приятеля, не дав ему закончить опасную мысль:

— Грэхем, ваш кавалерийский напор сегодня решительно не знает преград. Вам определенно стоит записывать свои суждения, право слово. Полагаю, министерство обороны почло бы за честь ознакомиться с ними… года через два.

По столу снова прокатился необязательный светский смех, окончательно разбивая напряжение. Разговор рассыпался на мелкие, безопасные ручейки обсуждения норфолкских дорог и погоды.

Десерт подошёл к концу. Лорд Хавершем, так и не прикоснувшийся к сладкому, сидел, глядя перед собой с выражением глубокого, почти величественного отчуждения. Когда лакеи замерли у дверей в ожидании знака леди Хэмфриз, старик поднялся первым, без предупреждения и вопреки всякому этикету.

— Ноги, — коротко бросил он хозяину дома в ответ на его ошеломленный взгляд.

С этой упрямой прямотой, которая, по-видимому, заменяла ему светские манеры, граф Хавершем направился к выходу. В дверях беззвучно вырос Мортон, готовый провожать гостя.

Обед был официально завершен. Мужчины начали неторопливо подниматься, готовые переместиться в курительную комнату к портвейну и сигарам, а леди Хэмфриз, натянув приветливую улыбку, сделала знак дамам следовать за ней в малую гостиную.

Малая гостиная благоухала поздними хризантемами, стоявшими в китайских вазах на каминной полке. Дамы рассаживались согласно неписаному светскому табелю: у камина, у окна или подле низких столиков, извлекая из шелковых мешочков рукоделие, к которому никто не намеревался серьезно прикасаться.

Графиня Уэстморленд устроилась в глубоком кресле по правую сторону от камина с величественным и холодным видом, который безошибочно выдавал в ней хозяйку положения. Леди Джерси немедленно выбрала кушетку ближе к дверям, оттуда было удобнее всего обозревать гостиную и ловить малейшие полутона чужих разговоров. Эстер устроилась на банкетке у самого окна, устремив отрешенный взгляд в сизые сумерки парка. По её прямой спине было ясно, что этот подчеркнутый интерес к норфолкскому пейзажу — лишь искусная попытка скрыть нахлынувшие мысли.

Мисс Прескотт опустилась на небольшой диван у стены и тотчас раскрыла небольшую книгу в кожаном переплете — привычка, без сомнения, приобретенная в провинции, где долгие вечера за вистом её ничуть не занимали. Книга, впрочем, служила ей лишь удобным щитом.

Леди Хэмфриз лично занялась чайным прибором. Серебряный чайник глухо постукивал о фарфоровые чашки, над столом поплыл тонкий аромат чая. Разговор поначалу вился вокруг самых необременительных тем: обсуждали скорое открытие зимнего сезона в Бате, парижские моды, которые обещали стать излишне легкомысленными, и племянницу старого баронета, столь удачно обвенчавшуюся с джентльменом вдвое старше себя. Окружающие искренне жалели девицу, пока не выяснилось, что супруг владеет тремя тысячами акров в Дербишире и превосходным собранием старинных манускриптов.