Книга Интересы короны, страница 174 – Юлия Арниева

— Я размышляю о прочности нашего нового мира, сэр Эдвард, — ответила я.

— Похвальное занятие, — Дауман едва заметно наклонил голову, и в его глазах промелькнула тень иронии. — Хотя большинство дам на вашем месте предпочли бы занять воображение чем-нибудь менее утомительным. К примеру, парижскими модами, которые, после подписания соглашений, наверняка заполонят Лондон.

— Увы, сэр Эдвард, когда управляешь делами, волей-неволей приходится смотреть дальше модных лавок, — отозвалась я, пригубив вино. — Открытие портов обещает оживление всей английской торговле. Перемены тревожат лишь тех, чей расчет строился исключительно на военных нуждах. Мои же обязательства, смею надеяться, достаточно устойчивы, чтобы не зависеть от капризов политики.

Дауман усмехнулся, но продолжать не решился. Старик, сидевший в центре стола, вдруг перевёл свой выцветший взгляд на меня.

— Вы та самая леди Сандерс, что держит сушильни в Сауторке и кормит флот? — сухо спросил он.

— Да, милорд.

— Редкое качество для женщины, — обронил он. — Умение считать чужие рационы и не прогорать при этом.

На этом старик исчерпал лимит любезности и снова вернулся к своей тарелке.

Разговор между тем плавно свернул на культуру — кто-то из гостей упомянул недавнее открытие зимнего сезона в Друри-Лейн, и это дало загадочному лорду Хавершему новую пищу для ворчания.

— Кембл в «Короле Лире», — произнёс старик, мрачно разглядывая прозрачную мадеру на дне бокала. — Я имел несчастье видеть это в прошлый четверг. Позор. Театр превратился в балаган для развлечения лакеев.

— О, милорд, но критики в «Морнинг Пост» были весьма благосклонны к его трактовке, — мягко возразила леди Хэмфриз, пытаясь поддержать светскую беседу.

— Критики, — граф повторил это слово с той же брезгливостью, с какой ранее отзывался о торговле с Бонапартом. — Газетные писаки хвалят то, за что им заплачено, или то, чего их скудный ум просто не в состоянии постичь. В обоих случаях их печатное мнение стоит ровно столько, сколько стоит бумага, которую бакалейщики используют для заворачивания сыра.

— Неужели вы во всем предпочитаете итальянскую оперу, лорд Хавершем? — с безмятежным видом осведомилась леди Джерси.

— Я предпочитаю тишину, — отрезал старик. — Но в здешнем обществе это, увы, непопулярное мнение.

— Непопулярные мнения чаще всего и оказываются единственно верными, — негромко вставила я.

Граф снова повернул голову в мою сторону. На этот раз в его светлых глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминавшее искру живого интереса.

— Иногда, леди Сандерс, — согласился он, и его жесткие губы тронула подобие улыбки. — Но гораздо реже, чем нам обоим хотелось бы.

Лорд Ярмут, почувствовав, что старик забирает на себя слишком много внимания, поспешил улыбнуться всему столу разом, возвращая беседе легкий столичный тон:

— Наш любезный лорд Хавершем, как всегда, безупречен в своем суровом отношении к миру. Не тревожьтесь, дамы, граф выносит этот приговор театру каждую осень. Ровно так же, как полковник Черч раз в месяц хоронит наше коннозаводство. Это традиция.

— Разница лишь в том, лорд Ярмут, — произнёс Хавершем, даже не повернув головы в сторону собеседника, — что полковник Черч хотя бы разбирается в лошадях.

Ярмут искренне рассмеялся. Нужно было отдать ему должное, столичный лоск позволял ему принимать подобные удары с почти восхитительным изяществом, будь то искреннее веселье или безупречная актерская игра.