Книга Интересы короны, страница 183 – Юлия Арниева

— Графиня терпеть не может, когда что-то выходит из-под её контроля…

Я не ответила. Мой взгляд снова вернулся к графине. Она уже успела разжать побелевшие пальцы и теперь стояла, спокойно сложив руки перед собой. Её лицо оставалось безупречно неподвижным, она слушала полковника Черча с вежливым вниманием, которое отдалённо напоминало скорбь…

Лорд Хэмфриз взял происходящее под контроль немедленно. Распоряжения отдавались вполголоса, но выполнялись без промедления. Уже через десять минут со двора донесся стук копыт — егерей с факелами и носилками отправили в овраг за телом Грэхема. Вдогонку выслали лакея за лекарем, хотя по окаменевшему лицу Черча все понимали: это лишь дань приличиям.

Слугам и конюхам велели держать язык за зубами под страхом немедленного расчета без рекомендаций. Официальная версия для света родилась прямо на ходу — трагический несчастный случай на охоте. Граф Хэмфриз лично обошел гостей, мягко, но непреклонно внушая им эту мысль: «Осечка, господа. Сырость и досадная неосторожность. Мы ведь не хотим, чтобы имя покойного трепали в лондонских газетах?»

Но скрыть оцепенение, охватившее дом, было невозможно.

Ужин превратился в изощренную психологическую пытку. По всем светским канонам отменять его не стали, чтобы не порождать лишних слухов среди слуг, но лучше бы нас морили голодом. Гости сидели за огромным дубовым столом в гробовом молчании. Огромная столовая, ранее казавшаяся уютной благодаря пылающему камину, сейчас выглядела склепом. Свечи в серебряных канделябрах натужно потрескивали, истекая густым воском, и этот треск казался оглушительным.

Разговоры не клеились. Полковник Черч, обычно гремевший на всю залу своими сомнительными анекдотами и зычным смехом, сейчас сидел с серым лицом. Он неподвижно смотрел на свою пустую тарелку и едва прикасался к вину, хотя лакей то и дело подливал ему в бокал багровый нектар.

— Попробуйте фазана, полковник, — тихо, с полуулыбкой произнесла графиня Уэстморленд. — Повар Хэмфриза превзошел себя. Соус из лесных ягод просто превосходен.

Черч вздрогнул, словно его ударили хлыстом, и перевел на неё взгляд.

— Благодарю, — голос полковника прозвучал хрипло. — Аппетита нет. Полагаю… туман в низине сегодня слишком густой. К ночи дороги совсем развезет.

— О да, здешние дороги — вечная беда, — тут же подхватил мистер Элсворт, судорожно цепляясь за безопасную тему. — Помнится, в прошлом году курьер из министерства застрял под оврагом на целых три часа. Нам определенно нужно поднять вопрос в Парламенте о дополнительном сборе на ремонт трактов в этом округе. Что думаете, Хэмфриз?

— Полноте, Элсворт, — сухо прервал его лорд Гренвиль, до этого молча сидевший. — Парламент сейчас занят куда более насущными вещами.

Хозяин дома, сидевший во главе стола с непроницаемым лицом старого сфинкса, медленно кивнул Гренвилю и добавил:

— Боюсь, Парламент сейчас занят ценами на зерно и налогами на солод. Местные дороги их взволнуют лишь в том случае, если по ним двинутся французские пушки.

В столовой снова повисла липкая тишина. Было слышно, как приборы звякают о дорогой фарфор с неприятным, режущим слух дребезжанием. Каждый этот звук заставлял присутствующих кривиться, точно от зубной боли. За столом сидели влиятельные люди, но все они сейчас напоминали нашкодивших детей, которые изо всех сил стараются смотреть куда угодно, только не на пустое кресло в середине ряда. Кресло, на котором еще несколько часов назад сидел Грэхем.