Книга Интересы короны, страница 186 – Юлия Арниева

Сначала из темноты показалась мужская рука в тонкой кожаной перчатке. Она осторожно отвела в сторону плотный шелк моих платьев. Затем, пригибаясь и неловко нащупывая ногой пол, выбрался… Дауман.

Он еще не успел распрямить спину и поднять голову, когда я оказалась рядом. Пальцы сами нащупали на мраморной столешнице туалетного столика тяжелую литую рукоять серебряного зеркала. Короткий замах сверху вниз, и кованый оборот впечатался ему точно в затылок.

Дауман глухо, утробно охнул. На долю секунды его тело неестественно вытянулось, он судорожно попытался ухватиться за деревянный край створки, но пальцы сорвались со скользкого полированного дуба. Колени его подломились, и он, со свистом выдохнув, рухнул лицом в ковер.

Джейн сдавленно пискнула, тотчас зажав рот свободной рукой. А подсвечник в её руках мелко задрожал.

— Господи, миледи… Он…

— Тихо, — оборвала я её жестким шепотом, от которого горничная сразу подобралась.

Я же замерла и прислушалась. Сердце стучало в ушах как сумасшедшее, перекрывая все звуки, но в доме было тихо. Ни шагов в коридоре, ни сонного бормотания слуг этажом выше — глухой удар тела о ковер утонул в толстых стенах старого крыла.

Только когда я убедилась, что за дверью спальни никого нет, стук крови в висках стал утихать, уступая место расчетливому спокойствию.

Нельзя ни в коем случае поднимать шум. Если я сейчас поставлю на ноги весь дом, криками разбужу слуг и устрою скандал, моя и без того сомнительная репутация будет разорвана в клочья. Ночной визит джентльмена в спальню одинокой женщины свет не прощает. Это мгновенно уничтожило бы меня, сыграв на руку графине Уэстморленд. Слишком многое указывало на то, что графиня знает об этом ночном визите куда больше, чем должна.

Перешагнув через распростертого Даумана, я раздвинула платья и нырнула внутрь шкафа. Потайная деревянная панель в задней стенке была распахнута настежь. Сквозь неплотные стыки вешалок и чужую одежду пробивался яркий свет.

Это были покои Даумана. Напротив камина стояло кресло с небрежно брошенным на подлокотник вечерним сюртуком, а на полу валялись сброшенные туфли. На круглом ломберном столике рядом, среди разбросанных писем, высилась наполовину опустошенная бутылка портвейна и блестел хрустальный бокал. Видимо, мой незваный гость, выжидая удобный час, коротал время за вином.

Я вернулась в комнату, опустилась на корточки перед бесчувственным телом и прижала пальцы к его шее. Пульс у Даумана был ровным. Осторожно коснувшись его затылка, я убедилась, что крови на волосах не проступило, но под рукой уже стремительно наливалась тугая, горячая шишка.

— Помоги мне, — скомандовала я Джейн, поднимаясь. — Бери его за ноги.

Дауман оказался куда тяжелее и крупнее, чем можно было судить по его франтоватым сюртукам и легкой походке. Кряхтя и отдуваясь, мы с Джейн кое-как доволокли его обмякшее тело до шкафа. Пришлось приподнимать его, путаясь в подолах висящих там платьев, и буквально втискивать ногами вперед в открытый проем фальшь-панели. Он тяжело, со стоном рухнул на дно собственного шкафа по ту сторону стены, глухо зашуршав полами висящих там домашних халатов. Но мы всё же с большим трудом втолкнули его глубже и оставили лежать прямо на паркете возле изножья кровати.