Книга Интересы короны, страница 37 – Юлия Арниева

— Эдвард, — сказала я, выждав паузу, — помимо кончины Колина, до тебя, верно, дошли слухи и о прочем?

Брат чуть сдвинул брови.

— Дошли, — произнёс он после секундного молчания. В голосе появилась сухость, за которой у Морганов всегда скрывался разговор, которого хотелось бы избежать. — В газетах не поскупились на подробности. И соседи, разумеется, не преминули их обсудить.

— Тогда ты знаешь, что меня задержали по подозрению в причастности к смерти мужа. И что ночь я провела в Ньюгейте.

Эдвард не отвёл взгляда, но что-то в его лице переменилось, едва уловимо, как у человека, который ждал этого признания и всё равно оказался к нему не готов.

— Меня освободили наутро, — продолжила я. — Дознание установило, что Колин был нетрезв и упал, ударившись затылком о край стола. Несчастный случай. Но домыслы…

— Да, увы, эта тема в Кенте будет занимать умы ещё долго, — недовольно проговорил брат. Он помедлил, глядя на свои руки на столе. — И всё по вине Лидии, которая возомнила, что Колин её любит, и не нашла ничего лучше, как опозорить собственное имя.

— Уверена, о нашей семье вскоре заговорят в ином ключе, — ответила я, — когда узнают, что Морганы содействуют стране в победе над Наполеоном.

Эдвард коротко кивнул и встал, давая понять, что тяжелая тема исчерпана.

— Было бы желательно. — Он указал на дверь. — Идём, покажу тебе оранжерею. Агнес просила восстановить — дело затратное, но чего не сделаешь ради мира в доме.

В гостиной мы застали Агнес и Мэри, склонившихся над раскрытым томом на диване. Агнес что-то поясняла вполголоса, водя пальцем по странице, а Мэри слушала с выражением сосредоточенного удовольствия, которое я уже научилась в ней узнавать. Напряжение, едва уловимое за обедом, когда Агнес взглядом хозяйки ещё прикидывала, как принять мою спутницу, бесследно исчезло. Они сидели как две дамы, нашедшие общую тему, и этого было достаточно.

— Мэри, — окликнула я. — Возьми карету и Миллера, поезжай к матери. После ужина я буду ждать тебя здесь.

Мэри подняла голову, закрыла книгу и поднялась — спокойно, без суеты, с той сдержанной уверенностью, которая появилась в ней за последние недели. Агнес проводила её взглядом и, когда за Мэри закрылась дверь, обернулась ко мне.

— Какая разумная особа, — заметила она без тени снисходительности, просто констатируя факт.

— Да, — согласилась я.

Эдвард кашлянул, напоминая, что оранжерея ждёт, и мы вышли через террасу в сад. Постройка была основательной — светлая, просторная, с высокими рамами и чугунными опорами, ещё пахнущими свежей краской. Я прошлась вдоль стеллажей, касаясь ящиков с рассадой. Постройка была хороша, но северная стена меня беспокоила, рамы там были тоньше, и в январе, когда ветер идёт с моря, этого могло не хватить. Мистер Хатч со своими торфяными жаровнями был бы здесь кстати. Но давать советы сейчас было не время, брат и так глядел на меня с осторожным любопытством, с каким смотрят на человека, внезапно оказавшегося куда проницательнее, чем от него ожидали.

К ужину мы вернулись в дом. Агнес велела накрыть в малой столовой — по-семейному, без лишних церемоний. На столе была холодная баранина, овощи из собственного огорода, хлеб и кувшин с элем для Эдварда; нам же подали лимонную воду. Свечи горели низко, за окном в сумерках стрекотали кузнечики, и весь этот немудрёный уют действовал на меня успокаивающе, как припарка на старую рану.