Книга Интересы короны, страница 48 – Юлия Арниева

Она скользнула взором по мне, по Мэри, по незнакомому мужчине в запыленном сюртуке, по горе сундуков на мостовой и ни одна черта её лица не дрогнула.

— Добро пожаловать, миледи, — произнесла она ровно. — Прикажете подать ужин?

— Да, через полчаса, в малой столовой. И приготовьте одну из гостевых комнат. — Я переступила порог, чувствуя под ногами надежные половицы холла. — Миссис Грант, это доктор Моррис. Отныне он будет жить в нашем доме и вести практику. Прошу устроить его надлежащим образом.

— Очень приятно, сэр, — произнесла она с вежливым нейтралитетом.

— Взаимно, мадам, — отозвался Моррис.

— Доктор, прошу за мной, — распорядилась я, увлекая его за собой вглубь дома. — Нам нужно осмотреть одного пациента, прежде чем мы сядем за стол.

Я направилась по коридору в сторону кладовых, где в самом тупике была каморка Дика. Дверь была приоткрытой, выпуская в полумрак тонкий луч света. Я постучала и заглянула внутрь. Дик сидел на кровати, привалившись к стене. В его руках белел лист бумаги с крупными буквами, который он поспешно спрятал, едва завидев нас. Он попытался выпрямиться, но тут же замер; лицо его исказилось, и он судорожно втянул воздух сквозь зубы.

— Не двигайся, — бросила я, делая шаг в сторону и пропуская Морриса вперед.

Доктор вошел, и на мгновение замер. Усталость, копившаяся в его глазах, весь этот длинный день, мгновенно сменилась азартным интересом.

— Начинаю догадываться, какая именно практика меня здесь ждет. По крайней мере, это уж точно не капризные нервы лондонских девиц.

Он поставил несессер на стул и, не оборачиваясь, принялся расстегивать пуговицы на манжетах.

— Мне понадобится свет, — бросил он в пустоту коридора, — и горячая вода.

Миссис Грант не заставила себя ждать. Она возникла из тени так бесшумно, словно всё это время стояла за порогом, предугадывая каждое распоряжение. Поставив на низкий столик тяжелый фаянсовый таз, от которого валил густой пар, она молча подвинула ближе вторую свечу.

Моррис кивнул, принимая это как должное и принялся мыть руки — долго, тщательно, с отрешенной сосредоточенностью, которая отличает человека, привыкшего иметь дело с чужой болью. Плеск воды был единственным звуком в каморке, пока доктор не вытер ладони чистым полотном, поданным всё той же безмолвной Грант.

Надев очки, Моррис наконец приблизился к кровати. Дик следил за каждым его движением немигающим взглядом, а когда пальцы врача коснулись узла повязки, он лишь плотнее сжал челюсти, не издав ни звука. Моррис работал скупо и осторожно; слой за слоем полотно ложилось на пол, обнажая рану, пока в неровном свете свечи не показался ровный шов.

Увидев его, Моррис какое-то время оставался неподвижен, почти касаясь лицом плеча Дика, а затем принялся внимательно ощупывать края и проверять температуру кожи. Он едва заметно хмурился, словно не верил собственным пальцам. В каморке стало так тихо, что было слышно лишь прерывистое дыхание раненого. Наконец доктор медленно, с каким-то натужным усилием выпрямился и обернулся к экономке.

— Кто накладывал эти швы? — осведомился он, его голос прозвучал глухо, почти бесцветно.

— Миледи, — негромко отозвалась миссис Грант из тени дверного проема. Она произнесла это буднично, как если бы речь шла о подаче чая.