Книга Интересы короны, страница 77 – Юлия Арниева

Составить компанию мне, однако, не пришлось. Мы едва успели миновать тяжёлую бархатную портьеру, отделявшую коридор от лестницы, как наткнулись на лорда Бентли и Генри.

Бентли поклонился, как всегда, с неизменным благожелательным достоинством, которое не покидало его ни на балах, ни в конторах. Пока он обменивался светскими любезностями с Эстер, я наблюдала за Генри. Новый виконт был само очарование. Он рассыпался в изящных комплиментах её тёмно-зелёному наряду, умело поддерживая ту искру безумного интереса, которая всегда горела в глазах Эстер. Для неё он был «новой игрушкой», а он, казалось, наслаждался этой ролью, демонстрируя безупречные манеры.

— Леди Сандерс, — Бентли, наконец, перевёл взгляд на меня, — полагаю, представлять вам родственника вашего покойного мужа нет нужды.

Генри обернулся. Превращение было мгновенным. Улыбка, предназначенная Эстер, не исчезла, но словно подёрнулась инеем, став плоской и безжизненной. Он склонил голову в безупречном поклоне и произнёс с тошнотворной учтивостью, которую обычно берегут для нелюбимых тётушек:

— Леди Сандерс. Рад видеть вас в свете. Как вы находите спектакль?

— Утомительным, — честно ответила я, глядя ему прямо в глаза.

— Совершенно согласен, — отозвался он.

Его голос был безупречно вежлив и безупречно краток. В самом уголке рта задрожал едва заметный намёк на то, что этот разговор ему докучает и он стоически терпит моё присутствие лишь из врождённого благородства. Генри очень старался, чтобы это выглядело именно так для всех случайных свидетелей. Я видела, как он ловит отражение нашей группы в зеркалах и косится на лорда Элдона, застывшего у буфета. Перед всем залом он разыгрывал роль терпеливого опекуна при чудаковатой и не вполне приличной вдове.

Я почувствовала, как внутри у меня поднимается азарт, который всегда появляется, когда я понимаю правила чужой партии. Раз он решил поиграть в снисходительность перед публикой, мне стоило немного изменить декорации.

— Виконт, — произнесла я с мягкой улыбкой. — Я как раз размышляла: стоит ли мне благодарить вас за то, что вы столь предприимчиво скупили долги моего покойного мужа, или же выразить соболезнования? Ведь теперь эти векселя — ваша забота, а они, говорят, пахнут не лучше, чем Саутуорк в июле.

Генри на долю секунды сбился с ритма. Маска «терпеливого родственника» треснула, а Эстер, стоявшая позади, кажется, затаила дыхание.

— Благодарить не за что, — натянуто ответил Генри, и я заметила, как побелели его пальцы, сжимавшие набалдашник трости. — Это был мой семейный долг. Честь фамилии выше денег.

— Разумеется, — согласилась я с глубочайшим сочувствием. — Честь — это так дорого… особенно когда её приходится выкупать у лондонских ростовщиков. Впрочем, я уверена, что в ваших надежных руках эти бумаги рано или поздно обратятся в прибыль. Это, должно быть, ваше американское дарование? В Бостоне, как мне говорили, умеют извлекать выгоду из любого сора.

— Я из Филадельфии, — процедил он, и в голосе его на миг мелькнуло неприкрытое, злое раздражение. Он больше не выглядел снисходительным, он выглядел разъяренным.

— Какое упущение с моей стороны, — я виновато наклонила голову, ни на секунду не отводя взгляда. — Я вечно путаю эти ваши колонии. Примите мои извинения, милорд.