Книга Интересы короны, страница 92 – Юлия Арниева

— Смею ли я спросить, чьё общество мне предстоит разделить, если я приму ваше приглашение?

— Имена я назову вам, дорогая, лишь в том случае, если почтенное собрание одобрит вашу кандидатуру. Скажу одно: леди Уилкс одна из нас. И, признаюсь по секрету, именно она первой упомянула ваше имя ещё в июне. Так что в случае успеха благодарите её, но не раньше, чем переступите порог.

Я невольно улыбнулась. Многое в поведении леди Уилкс за последние месяцы вдруг обрело смысл: её внезапные визиты, настойчивость и та щедрость, с которой она делилась сплетнями именно тогда, когда мне это было необходимо. Она присматривалась.

— Существует лишь одно правило, — продолжила графиня, и голос её стал холоднее. — Оно нерушимо. Ни единое слово, обронённое в стенах кружка, не должно их покинуть. Ни в частном письме, ни в случайной беседе, ни даже в подушку любимого человека, если таковой у вас однажды появится. Первое же нарушение влечёт за собой исключение. Без объяснений. Навсегда.

— Я в полной мере осознаю важность подобной осмотрительности, графиня.

— В таком случае наберитесь терпения. Решение будет принято к исходу следующей недели. До тех пор храните молчание.

— Вы можете на меня положиться.

— Я на это искренне надеюсь.

В этот момент, повинуясь какому-то неуловимому жесту хозяйки, в гостиную вошёл лакей. На его подносе позванивал хрустальный графин с тёмно-золотистым ликёром. Леди Уэстморленд едва заметным движением брови велела разлить напиток по крошечным рюмкам, тем самым закрывая доверительную часть разговора.

— Дамы, — объявила она, когда серебро и хрусталь замерли на столах, — у нас сегодня двойной повод. Персики леди Сандерс — это раз. И второе, — графиня подняла свою рюмку, — некое известие, полученное мною вчера. Полагаю, вам всем стоит услышать его прямо сейчас.

Гостьи переглянулись и притихли. Леди Олдридж, насторожившись, отставила свою чашку. Графиня Спенсер слегка подалась вперёд.

— Лорд Грэхем, — произнесла леди Уэстморленд, — покинул Шотландию и направляется в Лондон. Эксгумация назначена на конец ноября. Палата лордов раскачивается нехотя, но всё же раскачивается. Шепот из графства достиг ушей одного герцога — чьё имя я оставлю при себе. Герцог направил весьма недвусмысленное письмо коронеру, и теперь у бедняги выбор: поступить так, как ему советовали прежде, либо прислушаться к новым веяниям. Третьего пути, как вы понимаете, нет.

Леди Олдридж издала тот же придушенный звук, что и в начале моего визита, но теперь в нём слышалось почти благоговейное предвкушение.

— Однако, — мягко продолжила графиня, — это лишь начало. Вчера же ко мне попала записка из Бата от одной доброй приятельницы, чей супруг служит в Адмиралтействе. Представьте себе: лорд Ярмут, проиграв за лето семь тысяч фунтов мистеру Прайсу, на прошлой неделе занял ещё пять у одного ростовщика с Лоуэр-Темз-стрит под залог… — она сделала глоток, — под залог собственного особняка в Грин-парке.

По гостиной прошёл шорох, а леди Брукс издала короткий вздох.

— Иными словами, — сухо подытожила графиня, — наследник дома Хертфордов, надежда тори и правая рука Питта, ныне формально не владеет крышей над собственной головой. Его супруга, разумеется, пребывает в счастливом неведении.

— Боже мой, — прошептала графиня Спенсер.