Книга Закон против леди, страница 22 – Юлия Арниева

Ответ был очевиден: он ищет новые источники дохода.

Мысль пришла внезапно, и я замерла, уставившись в одну точку. Сердце пропустило удар, потом забилось быстрее, глухо отдаваясь в висках.

Новый брак. Новое приданое.

Память Катрин услужливо подсказала картинку, яркую и детальную: семейный ужин много лет назад, когда отец объявил, сколько выделит дочерям в качестве приданого. Катрин, как старшей, досталось двадцать тысяч — «чтобы привлечь достойного жениха». Лидии, младшей, любимице — пятнадцать тысяч. «Ты всё равно выйдешь замуж за богача, моя красавица, с твоей-то внешностью,» — смеялся отец, целуя её в макушку.

Пятнадцать тысяч фунтов. Этого хватило бы Колину, чтобы продолжать жить так, как он привык. Расплатиться с адвокатами. Закрыть долги, если они есть. Продолжать швырять деньгами. Ещё несколько лет беззаботной, роскошной жизни. Может быть, даже дольше, если он будет чуть осторожнее с тратами. А потом, возможно, война закончится и все вернется на круги своя.

Но чтобы жениться на Лидии, нужно сначала избавиться от первой жены.

Развод? Я тут же отмела эту мысль. Слишком долго — процесс через церковный суд мог тянуться годы. Слишком дорого — ещё больше адвокатских расходов. Слишком скандально — развод был клеймом, пятном на репутации. И не факт, что его вообще одобрят.

Смерть жены? Быстро. Просто. И при правильном подходе, без подозрений.

Холод разлился по телу, начиная от затылка и спускаясь вниз по позвоночнику. Я сидела неподвижно, уставившись в одну точку, и кусочки головоломки складывались в картину.

Падение с лестницы. «После разговора с господином.» Очень, очень удобный несчастный случай.

Жена, прикованная к постели на месяц. Беспомощная. Зависимая от слуг, от мужа, от его милости. Не может ходить. Не может убежать. Полностью в его власти.

А что, если несчастный случай повторится? Может быть, более… окончательный?

Передозировка лекарства, прописанного доктором. Лауданум — настойка опия, которую давали для облегчения боли. Слишком большая доза, и сердце просто остановится. «Она так страдала от боли, бедняжка. Должно быть, по ошибке выпила слишком много. Трагедия…»

Или осложнение после перелома. Заражение крови. Лихорадка. Горячка. В 1801 году это убивало быстро и почти неизбежно, если инфекция начиналась. «Мы делали всё возможное. Доктор приходил дважды в день. Но рана загноилась, и жар был слишком силён. Она угасла за три дня…»

Или просто ещё одно падение. Ночью, когда она пыталась дойти до ночного горшка. Споткнулась, упала, ударилась виском о край комода. «Я спал в своей спальне, ничего не слышал. Бедная Катрин, должно быть, хотела позвать на помощь, но не успела…»

Варианты были. Много вариантов. И все они выглядели бы как несчастный случай. Как трагическая случайность.

Никто не заподозрит. Никто не станет расследовать. Смерть молодой женщины после серьёзного несчастного случая — печально, но не удивительно. Не в 1801 году, когда медицина была примитивной, а инфекции, лихорадки и осложнения убивали направо и налево. Когда даже царапина могла превратиться в гангрену, а простая простуда, в воспаление лёгких.

Приличный траур — полгода, год. Муж убит горем, конечно. Носит чёрное, не посещает балы, живёт затворником в своём поместье. Рядом с ним младшая сестра покойной жены, тоже убитая горем, помогает ему пережить утрату, заботится о доме. Как трогательно. Как благородно с её стороны.