Книга Закон против леди, страница 39 – Юлия Арниева

— О да, — Лидия присела на край кровати, и матрас качнулся. — Колин — само благородство. Вы не представляете, маменька, как он заботится о Кэти. Вчера специально ездил в город за особым лекарством, которое прописал доктор. А позавчера лично проверял, достаточно ли тепло в её комнате.

Ложь. Наглая, беззастенчивая ложь. Колин не заходил ко мне уже несколько дней. А лекарство, тот самый флакон лауданума, он принёс совсем не из заботы.

Но я молчала. Улыбалась. Кивала.

Потому что в эту минуту я окончательно поняла: рассказывать им правду бесполезно. Абсолютно, совершенно бесполезно.

Если я скажу маменьке, что Колин бьёт меня, она не поверит. Решит, что я преувеличиваю, что я сама виновата, что я плохая жена, которая не умеет угодить мужу. «Мужчины иногда бывают резки, дитя моё. Нужно уметь быть покорной».

Если я скажу, что Колин спит с Лидией, она придёт в ужас. Не от его поведения, а от моих слов. «Как ты смеешь клеветать на сестру! Как ты смеешь порочить благородного человека! Ты явно повредилась рассудком от болезни».

А если я расскажу о своих подозрениях, о том, что Колин, возможно, хочет избавиться от меня, чтобы жениться на Лидии, меня объявят сумасшедшей. Запрут в комнате. А может, и в лечебнице. Истеричная жена, которая выдумывает небылицы, чтобы опорочить любящего мужа.

И Лидия… Лидия не поверит тем более.

Она влюблена. Влюблена в Колина, в его красивые слова, в его подарки, в мечту стать виконтессой. Она видит то, что хочет видеть: благородного, страдающего человека, запертого в браке с нелюбимой женщиной. Она не знает о побоях. Не знает о сломанном ребре, о синяках, которые Катрин прятала под длинными рукавами.

А если бы и знала, то нашла бы оправдание. «Бедняжка Колин, ему так тяжело с этой унылой Кэти. Она наверняка сама его провоцирует».

Нет. Предупреждать их бессмысленно. Они не поверят и навредят мне. Слава сумасшедшей погубит любые мои планы. Никто не станет слушать безумную женщину. Никто не примет её петицию всерьёз.

Поэтому я буду молчать. Улыбаться. Кивать. Играть роль благодарной больной жены. И действовать.

— … правда, Кэти?

Голос Лидии вырвал меня из мыслей. Я моргнула.

— Прости, я задумалась. Что ты сказала?

— Я говорю, какой Колин внимательный. Правда?

— О да, — я улыбнулась. — Внимательный.

Дверь открылась в третий раз, и на пороге появился он.

Колин.

В руках букет. Розы, пышные, алые, с капельками воды на лепестках. Должно быть, только что из оранжереи.

— Дамы, — он слегка поклонился, и улыбка на его лице была безупречной. Заботливый муж. Радушный хозяин. Идеальный джентльмен. — Миссис Морган, какая радость видеть вас в нашем доме. Надеюсь, дорога была не слишком утомительной?

— О, лорд Роксбери! — Маменька привстала в реверансе, раскрасневшись от удовольствия. — Как любезно с вашей стороны! Дорога была прекрасной, просто прекрасной.

— Я принёс цветы для своей дорогой жены, — Колин шагнул к кровати и положил букет мне на колени. Розы были тяжёлыми, влажными, с острыми шипами, которые кололи даже сквозь одеяло. — Катрин, милая, как ты себя чувствуешь?

Его светлые, холодные, оценивающие глаза смотрели на меня. Совсем не так, как звучал его голос.

— Лучше, благодарю, — я погладила лепестки розы. — Какие красивые цветы.

— Ничто не сравнится с твоей красотой, дорогая.