Книга Закон против леди, страница 51 – Юлия Арниева

Я толкнула дверь и проскользнула внутрь. Ключ торчал в скважине. Массивный, потемневший от времени, с витой головкой в форме листа. Вытащила его, металл был холодным, тяжёлым, он глухо звякнул о дерево двери. Осмотрела узкую щель в чугунной накладке.

Пальцы дрожали, когда я начала разминать воск. Он был ещё недостаточно мягким, холод комнаты сделал его плотным, упрямым. Я мяла его в ладонях, согревала дыханием, чувствуя, как он постепенно поддаётся, становится пластичным. Сердце колотилось где-то в горле. Каждый звук из коридора заставлял вздрагивать: скрип половицы? Шаги? Нет, показалось. Тишина.

Когда воск стал достаточно мягким, я затолкала его глубоко в скважину, в сам механизм, туда, где язычок замка входит в паз при повороте ключа. Пальцы не дотягивались, и я вытащила шпильку из волос, протолкнула воск глубже.

Потом вставила ключ обратно. Попробовала повернуть. Ключ двигался легко, плавно, как и должен. Четверть оборота. Половина. И упёрся во что-то невидимое. Застрял. Не дошёл до щелчка, который означал бы, что замок заперт.

По моему плану, Колин как обычно должен прийти к Лидии ночью. Повернуть ключ в темноте, не глядя, по привычке. Металл упрётся в плотную восковую пробку, и рука почувствует привычное сопротивление, будто засов сдвинулся, будто дверь заперта. Кто будет проверять такие вещи, когда торопится к любовнице?

Оставался второй вопрос, откроется ли дверь от толчка?

Даже без засова её держит маленький язычок от ручки. Если он сидит плотно, весь мой план рассыплется, как карточный домик.

Я присела на корточки, морщась от боли в ноге, и принялась разглядывать торец двери. Дом старый. Всё здесь скрипело и оседало годами. Нажала пальцем на язычок, он подался легко, почти без сопротивления. Пружина давно ослабла.

Железная пластина на косяке была истёрта до блеска, а углубление для язычка совсем мелкое, края округлые, сточенные тысячами открываний.

Я закрыла дверь, не нажимая на ручку. Щелчок вышел вялым, неуверенным. Затем коснулась двери ладонью. Чуть надавила, и язычок соскользнул со стёртого края легко, беззвучно, словно только этого и ждал.

— Отлично, — едва слышно прошептала и быстро потянула дверь на себя, возвращая её на место, как раз в тот момент, когда снизу донеслись шаги Лидии.

— … совершенно не понимаю, зачем нужно было меня беспокоить из-за такой ерунды! Как будто миссис Хэдсон сама не может решить, сколько фунтов масла заказывать у этого несносного Уилсона!

Я, прихрамывая, пошла к своей комнате. Быстро. Так быстро, как позволяла больная нога. Трость стучала по паркету. Шаги Лидии звучали всё ближе. Ещё три шага. Два. Один. Скользнула в свои покои, закрыла за собой дверь и привалилась к ней спиной.

Ноги дрожали. Руки дрожали. Всё тело дрожало так сильно, что пришлось опуститься на пол, прямо там, у двери, и несколько минут просто сидеть, пережидая накатившую слабость.

Вскоре в коридоре раздались шаги Лидии. Прошла мимо. Скрипнула дверь Синей комнаты. Хлопнула. А я сидела на холодном полу, прижавшись спиной к двери, и слушала, как бешено колотится сердце.

Сделано. Замок испорчен. Они не смогут запереться. Теперь оставалось дождаться Колина…

Он вернулся на исходе второго дня.

Закатное солнце уже золотило верхушки лип за окном, когда я услышала голоса внизу — слуги высыпали на крыльцо встречать хозяина. Лязг упряжи, ржание лошадей, хлопанье дверцы кареты. И сквозь все эти звуки — шаги. Лёгкие, быстрые, почти бегущие. Шорох юбок. Лидия спешила вниз сломя голову, забыв о мигрени, забыв обо всём на свете.