Книга Закон против леди, страница 56 – Юлия Арниева

План сработал.

Доктор Моррис видел их вместе. Видел Колина Сандерса, виконта Роксбери, в постели с сестрой собственной жены. Видел и это нельзя было отменить, подкупить, запугать. Память останется. И когда придёт время давать показания под присягой в церковном суде, с рукой на Библии — эта память заговорит.

Это было странное чувство. Не торжество — нет. Скорее, тихое, холодное удовлетворение. Как у шахматиста, который видит: через три хода мат.

Следующий день прошёл так, словно ничего не случилось.

Лидия спустилась к завтраку около десяти — свежая, румяная, в новом платье цвета спелого персика. Ни тени тревоги на лице, ни намёка на то, что её мирный сон был чем-то нарушен. Она щебетала о погоде: дождь, наконец, закончился, солнце выглянуло, о письме от маменьки, о том, что миссис Картрайт прислала приглашение на обед.

Колин появился чуть позже — безупречный, как всегда. Улыбался, шутил, расспрашивал Лидию о планах на день. Привычная маска обаятельного джентльмена.

Я сидела над своей чашкой чая и наблюдала. Как его пальцы задержались на солонке, когда он передавал её Лидии. Как она чуть подалась к нему, отвечая на какой-то вопрос. Как их взгляды встретились на мгновение — быстро, украдкой, по привычке.

Всё как обычно. Ленивое утро, лёгкая болтовня, звон серебра о фарфор. Никакой тревоги. Никакого беспокойства. Они спали так крепко, что даже не почувствовали сквозняка из открытой двери.

Обед прошёл так же безмятежно, неспешно. Я уже решила, что весь день пройдёт в этой вязкой тишине, когда Колин вдруг повернулся ко мне.

— Катрин, дорогая. Я тут подумал…

Голос мягкий. Заботливый. Голос любящего мужа.

— Тебе нужно развеяться. Ты слишком долго просидела взаперти, это вредно для здоровья. Все эти недели в одной комнате, без свежего воздуха, без общества… Это никуда не годится.

Я молча ждала продолжения.

— Почему бы тебе не навестить Эдварда?

— Эдварда?

— Твоего брата. — Он тепло и ласково улыбнулся. — Дети, говорят, по тебе очень соскучились. Маленькая Эмили — ей сколько сейчас, четыре? пять? — всё время спрашивает о тётушке Катрин. Свежий воздух. Семья. Детский смех. Это пойдёт тебе на пользу.

— Я подумаю, — сказала я ровно.

— Подумай, дорогая. — Он потянулся через стол и накрыл мою руку своей. Прикосновение было мягким, почти нежным и абсолютно холодным. — Я прикажу подать карету.

— Не сегодня, — сказала я, мягко высвобождая руку. — Благодарю за заботу.

Колин кивнул и вернулся к еде. Тема была закрыта… пока. Но я видела: за его безупречной маской что-то шевельнулось. Тень. Беспокойство. Он чувствовал, что что-то не так. Не знал что. Но чувствовал. Хищники всегда чувствуют опасность…

Следующие дни тянулись медленно, как патока в январе.

Я играла свою роль послушной, благодарной, выздоравливающей жены. Спускалась к обеду, когда хватало сил. Улыбалась Лидии. Кивала Колину. Читала газеты — старые и новые номера «Таймс». Вышивала бессмысленные узоры, которые никто никогда не увидит. Смотрела в окно на сад, где сирень уже отцветала, роняя последние лепестки на дорожки, а на розовых кустах набухали первые бутоны: тугие, ещё закрытые, обещающие июньское буйство цвета.

И ждала. Ждала, когда что-нибудь изменится, когда появится выход из этой ловушки…