Книга Закон против леди, страница 66 – Юлия Арниева

Блумсбери оказался совсем другим миром. Здесь не было той давки, того шума, той грязи, что царили в Сити. Улицы были шире, дома аккуратнее, люди реже. Не богатый район, нет ни тебе особняков с колоннами, ни карет с гербами. Но и не трущобы. Что-то среднее — респектабельная скромность, приличная бедность.

Дома стояли ровными рядами, кирпичные, трёхэтажные, с белыми дверями и чисто вымытыми окнами. На подоконниках кое-где виднелись горшки с геранью. По улицам шли люди: клерки в чёрных сюртуках, женщины с детьми, торговцы с лотками. Никто не кричал, не ругался. Тихий, мирный район. То, что нужно.

Я высматривала вывески, надписи на дверях, любые знаки того, что здесь сдают комнаты. На третьей улице у аккуратного дома с чистыми занавесками в окнах висела табличка: «Комнаты для одиноких дам».

— Подожди здесь, — сказала я Мэри и постучала.

Дверь открыла женщина лет сорока, в тёмном платье и белом чепце. Приятное лицо, внимательные глаза.

— Чем могу помочь?

— Мне нужна комната. На несколько недель.

Женщина посмотрела на меня, потом через моё плечо на Мэри, стоявшую у ступеней с узлом в руках.

— Вы с прислугой?

— Да, это моя горничная.

— Простите, — женщина покачала головой, — я принимаю только одиноких дам. Без прислуги. Попробуйте на Рассел-стрит, там есть пансионы попроще.

Дверь закрылась. Я вернулась к Мэри.

— Не берут. Идём дальше.

На Рассел-стрит мы нашли ещё один дом с вывеской — «Комнаты внаём. Справки у хозяйки». Я постучала. Открыла костлявая старуха, с редкими седыми волосами и бельмом на левом глазу.

— Чего надо?

— Комната. Для меня и моей компаньонки.

Старуха прищурила здоровый глаз, оглядела меня с головы до ног.

— Компаньонка, значит. — Она сплюнула на порог. — Здесь порядочный дом, а не постоялый двор. Ищите в другом месте.

Третья попытка, переулок за церковью. Вывеска с нарисованным ключом, под ним надпись: «Миссис Блэр. Меблированные комнаты».

Миссис Блэр оказалась молодой вдовой с милой улыбкой и двумя детьми, цеплявшимися за её юбку.

— Комната есть, — сказала она, — но маленькая. На одного человека. И потом… — она замялась, глядя на мою трость, — у меня на третьем этаже, лестница крутая. Вам будет тяжело.

Четвёртая попытка. Пятая. Везде одно и то же: «Прислугу не держим», «Только для одиноких дам», «Лестница слишком крутая», «Нет свободных комнат».

Солнце клонилось к закату. Пироги, которые Мэри догадалась сунуть в узел ещё в Роксбери-холле, мы съели ещё в дилижансе, и теперь голод давал о себе знать. Нога болела всё сильнее, каждый шаг отдавался тупой, ноющей болью от щиколотки до бедра. Мэри молча шла рядом, прижимая к груди свой узел. Я видела страх в её глазах, тот же страх, что грыз меня изнутри.

Что, если мы не найдём? Что, если придётся ночевать на улице? В этом огромном, чужом, равнодушном городе? Нет. Нельзя так думать. Ещё одна попытка. Ещё одна улица. Ещё одна дверь.

На углу Монтегю-стрит я увидела вывеску. Выцветшие буквы на потемневшей доске: «Миссис Дженнингс. Комнаты для приличных дам. Справки внутри».

— Последняя попытка, — сказала я Мэри. — Если откажут, переночуем в таверне, а завтра будем искать дальше.

Дверь открылась после третьего стука. На пороге стояла женщина лет пятидесяти. Сухонькая, с острым носом и ещё более острым взглядом маленьких серых глаз. Седые волосы убраны под чепец, платье тёмное, строгое, без единого украшения. Она окинула нас быстрым, цепким и оценивающим взглядом.