Книга Закон против леди, страница 67 – Юлия Арниева

— Чего изволите?

— Мне нужна комната, — сказала я. — На несколько недель. Может, дольше.

Миссис Дженнингс не отвечала. Смотрела на меня, на мою трость, на Мэри за моей спиной.

— Это ваша прислуга?

— Да. Моя горничная.

— Горничная. — Она произнесла это слово медленно, будто пробуя на вкус. — У меня приличный дом, миссис…

— Грей. Миссис Грей.

— У меня приличный дом, миссис Грей. Для приличных дам. Не постоялый двор.

— Я понимаю. — Я выпрямилась, насколько позволяла больная нога. — Но мне нужна помощь. Видите трость. Сама не справлюсь с лестницами, с водой, с углем.

Миссис Дженнингс молчала. Я видела, как она думает, взвешивает, оценивает, решает.

— Откуда будете?

— Из Кента. Я вдова, приехала по делам.

— По каким делам?

Слишком много вопросов. Но отступать некуда.

— По наследственным. Муж оставил… запутанные дела. Нужен адвокат.

Это было почти правдой. Достаточно близко.

Ещё одна пауза. Миссис Дженнингс перевела взгляд на Мэри, на её простой чепец, на её узел, на её испуганное лицо.

— Девка смирная?

— Смирная, — ответила я. — Работящая. Тихая.

— Шуметь не будет? Гостей водить?

— Нет. Ни она, ни я.

Миссис Дженнингс поджала губы. Потом отступила на шаг, открывая дверь шире.

— Комната есть. На третьем этаже, под крышей. Тесновато, но для двоих сойдёт. Двенадцать шиллингов в неделю, раз вас двое. Вода из колонки на углу, сами носите. Уголь покупаете у истопника внизу, шиллинг за мешок. Готовить можно на общей кухне, с шести до восьми вечера, но за собой убирать, и с другими постоялицами не ссориться. Гостей мужского пола не принимаем. Шум после десяти — выселение без возврата денег. Устраивает?

— Устраивает.

— Деньги вперёд. За две недели.

Я отсчитала монеты: фунт и четыре шиллинга. Миссис Дженнингс взяла их, пересчитала, попробовала одну на зуб, кивнула.

— Идёмте. Покажу.

Она повела нас по узкой лестнице, мимо первого этажа, где за закрытой дверью слышались женские голоса и звяканье посуды, мимо второго, где пахло жареным луком и чем-то кислым, на третий, где лестница становилась ещё уже, а потолок нависал так низко, что приходилось пригибаться.

— Вот.

Комната была маленькой, шагов десять в длину, шесть в ширину. Скошенный потолок с балкой, которую я едва не задела головой. Узкое окно, выходящее на крыши соседних домов. Кровать у одной стены, застеленная серым бельём. У другой — узкий топчан с тощим тюфяком. Стол, стул, комод с облупившейся краской. Камин в углу крошечный, скорее для видимости, чем для тепла. Под кроватью виднелся край ночного горшка.

— Удобства во дворе, — добавила миссис Дженнингс, заметив мой взгляд. — Но горшок для ночи есть, выносить каждое утро в выгребную яму за домом. Воду с колонки, за углом направо. Если нужна горячая, за два пенса истопник нагреет.

Я огляделась. После спальни в Роксбери-холле, с её бархатными портьерами, лепным потолком и кроватью под балдахином, эта каморка казалась… клеткой. Но клеткой, в которой я была хозяйкой. Клеткой, из которой можно выйти когда угодно.

— Нас устроит, — сказала я.

— Ещё кое-что. — Миссис Дженнингс остановилась у двери. — У меня живут шесть дам. Все приличные. Две вдовы, как вы. Гувернантка без места. Швея. Учительница музыки. И мисс Эббот старая дева, на пенсии от брата. Не воровки, не гулящие. Я таких не держу. — Она помолчала. — И от вас того же жду. Никаких скандалов. Никаких историй. Живите тихо, платите вовремя, и мы поладим.