Книга Выспавшаяся красавица и несносный дракон, страница 13 – Лина Леманн

Придется идти на разведку.

Волчонок провожает меня сочувствующим взглядом.

— Ничего, малыш, я быстренько, — обещаю ему зачем-то, хотя он все равно меня не поймет. Зато мне так спокойнее. Чувствую себя храбрее, чем я есть на самом деле.

Перехватываю арбалет удобнее на манер, как держат в фильмах. Палец сам ложится на курок, хотя руки и дрожат. Надо собраться. У меня только одна стрела.

Вновь становится тихо. Я отчаянно вслушиваюсь в звуки леса, пытаясь различить опасность.

И не зря. Снова шуршание и тихое ржание. Я иду дальше, сжимая арбалет до побеления пальцев. А потом из-за деревьев, на небольшом пролеске, вижу здоровенного медведя, который стоит возле крупной вороной лошади, замахнув на нее огромные лапы. Всадник, кажется, сгинул…

Стоит ли говорить, что палец нажимает на курок сам собой? Освобожденная стрела вонзается аккурат в плечо медведя. Буйная лошадь резко толкает хищника. Тот теряет равновесие и падает на землю, ударяясь виском. И с обратной стороны обнаруживается почему-то не морда медведя, а крепкий силуэт вмиг побледневшего мужчины в черных латах.

Глава 4. Я в него стреляла из того, что было

Доминик

Очередной день неминуемо должен был скатиться в копию предыдущего. Охота на охотников, работа по дому, поддержания имиджа злого темного леса и защита его обитателей. Меня такой расклад вполне устраивает.

Но этот день с самого утра решил пойти по другой схеме. Брат прислал почтового голубя с приглашением к себе для личного разговора, хотя у меня нет ни малейшего желания появляться в городе. Мой лес — мой дом.

— Утренняя почта прибыла, — учтиво сообщает Шарль, мой единственный постоянный слуга в человеческом обличье. Еще есть Маттео, парнишка, который привозит еду из города вместе с новостями и почтой. Иногда он остается на завтрак, но сегодня сбежал при первой же возможности.

Я как раз заканчиваю колоть дрова. Это занятие чрезвычайно бодрит, особенно когда внутри разрывает между собственными желаниями и долгом. Шарль сперва протягивает мне полотенце, затем газету. Пробегаюсь глазами по заголовкам. Ничего интересного. Мелкие сплетни мелких людей.

— Чем займетесь после завтрака, сэр? Подготовить коня к прогулке? — услужливо предлагает Шарль, хотя распорядок дня не меняется уже много лет.

— Угу, — киваю и направляюсь к особняку. Впервые за много лет обращаю внимание, какой он мрачный стал: черные стены совсем заросли плющом, во дворе никаких аккуратных клумб. В склепе и то веселее.

Внутреннее убранство еще хуже внешнего. На балках под самой крышей притаились черные вОроны, хищно наблюдающие за моими действиями.

— Доминик, когда Шар-р-рль нас накор-р-рмит? — нарушает блаженную тишину картавый требовательный вопрос. Бросаю взгляд на нарушителя спокойствия: самый мелкий и вечно голодный годовичок приземляется на массивный темно-серый камин.

Раз кто-то осмелился нарушить тишину, остальные птицы тихо принимаются ворчать сверху, мол, не кормят живых существ, морят голодом, а ведь мы с Шарлем ответственны за тех, кого приручили.

— Если так надо, слетал бы на охоту, — фыркаю и иду дальше в свою комнату.

— В лес? — испуганно спрашивает птенец. Его семейство мгновенно затихает. — Там же хищники…

— И что? У тебя есть крылья, клюв и хитрая задница, чтобы не поиметь на нее приключения, — отмахиваюсь. Птенец не собирается сдаваться и потому следует за мной по коридору. — Другие же птицы как-то живут, и ничего.