Книга Выспавшаяся красавица и несносный дракон, страница 77 – Лина Леманн

Несколько секунд мы стоим в тишине, пока наконец не раздается долгожданный “чплюх”, и по спине неровными волнами разбегается облегчение. Жизнь мгновенно преображается. Стою еще какое-то время просто для того, чтобы смутить Мэл еще больше.

— Все, — серьезно заключает она.

— Спасибо, — произношу и поворачиваюсь к ней. Мэл сконфуженно сжимает в руках мазь. Позади нее замечаю седло и уздечку. То-то я думаю, почему так лошадьми пахнет.

— Я это, не знала, куда все положить, решила сюда принести, — беспомощно разводит руками Мэл.

— Никогда не была в конюшне?

— Не доводилось, — признается неловко.

Моя Мэл тоже была в этом плане белоручкой. А Гюрза могла бы и подсказать, но, видимо, решила поиздеваться не только над ней, но и надо мной.

— Пойдем покажу, — предлагаю, привычно закидывая уздечку на плечо, а седло на предплечье. Потом до меня доходит, что получается неловко, будто я ее в рабыни сюда притащил, и быстро добавляю: — Если хочешь, конечно.

— Почему бы и нет?

Мэл открывает передо мной дверь, хотя я и не просил, и даже в таком простом жесте я вижу, что она не отсюда вообще. Никогда бы знатная дама не открыла дверь какому угодно мужчине, пусть хоть он кровью истекает.

В небольшой конюшне, где когда-то жило шестеро коней, молча жевала сено одна лишь Гюрза. Услышав звук шагов, она тут же высовывается из стойла.

— Эй, вы чего пришли?

И глаза так выпучила испуганно, что если бы не это, я бы не обратил на нее никакого внимания. А теперь, быстро показав Мэл, где что висит, прихожу к единорожке. Девушка тихо следует за мной.

— Спать иди, — бурчит Гюрза и переступает с ноги на ногу, будто что-то прикрывает.

— Отойди лучше, — призываю я.

— Ничего у меня нет! — нервничает кобыла.

Приходится быстро успокоить ее заклинанием стазиса и зайти в стойло. В сене быстро обнаруживается кладка из трех яиц, возле которых ползают две маленькие змейки. Василиски!

Глава 21 Магия нас связала

Мэл

Василиски!

Я отшатываюсь в сторону, забыв про смущение перед полуобнаженным Домиником. Еще свеж в моей памяти укус этой твари и ее последствия.

— Осторожно, ты их раздавишь! — цедит Гюрза.

— Объяснись, потому что в этой части леса василисков быть не должно. У нас с ними нейтралитет, — Доминик складывает мощные ручищи на груди.

Мне и страшно, и любопытно одновременно, поэтому подхожу поближе к мужчине, вдруг услышу что-то интересненькое. Где-то же он пропадал всю ночь и вряд ли у любовницы. Хотя почему сразу любовница? Может, у него есть возлюбленная, зря ж он во дворец мотается? Да разве ж мне есть до этого дело?

— Древний рассказал мне про того больного зельевара, что он не чурается залезать в гнезда василиска, уже разворотил парочку. Где яйцам быть еще, кроме как в доме хранителя леса?

— И как ты их притащила?

Гюрза перебирает задумчиво губами, затем вздыхает, опускает рог, который начинает светиться, и одно из яиц приподнимается над землей.

— То есть ты сама могла седло повесить? И еду себе придвинуть? — возмущаюсь я.

— Я хотела при тебе рассказать, о чем нас попросил древний. Шарля бы инфаркт схватил, обнаружь он утром малышей-василисков.

— А если бы я пошел один?

— Не пошел бы. Эти ваши семейные узы примагничивают вас друг ко другу. Теперь каждое сильное магическое существо леса знает, что здесь появилась защитница. Я раньше не замечала нить, но древний показал мне. Вас издалека видно, как зажженную лампочку в темноте.