Книга Очешуенная история, или Драконья распродажа в Аргарии, страница 156 – Ника Калиновская

Кристоф Драгонийский

Магия била в меня, словно огненный клинок, выжигая воздух из лёгких. Каждый выдох отдавался болью. Пламя моего дяди атаковал внезапно, будто мне что-то раскалённое вбили в грудь. Дыхание тут же стало тяжёлым, а грудь сжалась так сильно, что казалось, ребра треснут. Каждый вдох был пыткой: лёгкие наполнялись жаром, воздух горчил, а в горле застревало стекло. Я задыхался, и мир вокруг скользил к чёрной рамке тьмы.

Морлан стоял прямо надо мной, и его лицо было пустым, как у человека, которому давно уже было плевать на собственную семью. Я чувствовал, как в воздухе плавились руны и знаки, слышал шепот слов, направленный прямо в моё сердце. Он хотел не просто сломать меня — он хотел выжечь изнутри.

И именно поэтому я инстинктивно попытался прикрыть Алисандру. Закрыть свои чувства и мысли, как дверцей, чтобы не пускать её в этот ад, не давать девушке почувствовать мою боль. Я знал: её сила — оружие, и если малышка пустит его в ход,это всё может плохо обернуться как для окружающих, так и для неё самой. Принцесска может выжечь себя, и в этой мысли был весь мой страх.

Но сказать было легче, чем сделать это. Магия Морлана не давала мне ни секунды на подготовку: её поток сыпался снова и снова, будто он поливал меня кислотой. Я минимизировал все мысли в голове, пытаясь загнать боль в одну клетку, как нас когда-то учили, и держать рану на свету, ведь меньше пространства — это значит меньше шансов "опухоли" распространиться. Дышать становилось всё труднее. Сердце билось в груди, словно сумасшедшее, а кровь звенела в ушах.

И тут неожиданное ощущение, будто мою плотину страданий прорвало.

Неожиданно через нашу связующую нить пришёл импульс: сначала тонкий, как прикосновение пальца, потом набирающий силу, словно удар лопнувшей волны. Это была Алисандра. Её страх ворвался в меня, и это не была пустая паника. Чувство было плотным и почти осязаемым, а вместе с ним меня наполнила и её воля: девушка тянула мою боль, пыталась взять её на себя.

Но я же не просил... Я не просил её об этом!

Вот только принцесска ворвалась в моё пространство, даже не спросив, и перетянула часть огня на себя. Я почувствовал, как моя агония разделилась, и в этот миг мне стало страшно.

Я вспомнил слова Легария теперь не как попытку объяснить свои действия, а как предупреждение: «В их семье сила — не игрушка. Она пожирала тех, кто был слаб». Я понял, почему он звучал так плотно и так тяжело: та сила, что течёт в Алисандре, не просто стихия. Это наследие, древний механизм, что поднимает и ломает. Я слышал, что мать Алисандры пострадала из-за этой магии внутри. И это знание было словно холодный клинок у моего виска.

Я ведь чувствовал, что девушка пыталась спасти меня, хотела наказать предателей, разорвав атаку Морлана, чтобы мы снова могли дышать. И это желание горело в ней так ярко, что слившись с её страхом, оно могло сделать принцессу опасной для самой себя.

— «Нет», — выдохнул я в голове, но звук не долетел до окружающих. Слово это не было приказом, а скорее упрёком. Я не собирался позволить ей убить себя ради меня, и не собирался оставаться в этом положении, пока моя маленькая и храбрая спасительница несёт на себе всю тяжесть противостояния заговорщикам.

Решение пришло резко. Нужно было действовать здесь и сейчас. Я планировал переломить схватку, пока Алисандра могла держать ещё хоть каплю силы внутри себя.