Книга Очешуенная история, или Драконья распродажа в Аргарии, страница 155 – Ника Калиновская

Я попыталась удержать сознание, сосредоточиться, выжать из боли смысл, но мир начал вязнуть, а тени вокруг сгущались. Рука с браслетом непроизвольно сжалась — металл под пальцами запульсировал, будто ответил на мою просьбу, но ответ этот был не тёплым и обнадёживающим: он резал. Я почувствовала, как вокруг меня магический контур дёрнулся, руны вспыхнули, и на мгновение весь зал будто покачнулся, словно сама магия вздохнула и застонала.

Я видела отца, и в то же время его лица будто не существовало — только свет пятен и звук, растекающийся по краю сознания. Он держал меня на руках, тряс, просил, шептал моё имя, но слова не доходили. Они сыпались на меня, словно осколки льда, скользили по коже и рассыпались. Дыхание не приходило, грудь сдавило — и в этой тишине, где всё было как за стеклом, вдруг проснулась другая стихия.

Резкий белый свет, как вспышка молнии в ясный день, пронзил мир и выжёг из него привычные очертания. Потом — жара: не уютное тепло, а огонь, растекающийся под кожей, поднимающийся изнутри. Он плыл по венам, словно расплавленный металл, и каждый вздох отдавался ударом. Казалось, что всё вокруг плавится: камень, ткань, чары — и я вместе с ними. Я плавилась, и это было страшно и странно в одно и то же мгновение.

Браслет завибрировал на руке, будто в нём проснулось сердце. А затем я почувствовала, как по нему поползла трещина. И спустя всего мгновение холодный обруч лопнул, слетая с запястья.

Маги вокруг меня замерли, их лица исказились испугом, словно тени перед внезапным светом. Малкольм вздрогнул — его глаза, всегда холодные, выдали растерянность, тонкую трещину в маске уверенности. Именно так моя боль перековалась в силу. Страх, ещё недавно ледяной, растаял под волной раскалённой решимости, что текла от груди к пальцам и корням волос. Тяжёлая, плотная мощь наполнила меня, будто кто-то повернул рубильник, и вместо ужаса моё сознание заполнилось решимостью.

— «Держись, Крис», — забилась в моей голове мысль. — «Я спасу тебя», — Одна часть меня ещё задыхалась, цепляясь за боль, а другая расправляла крылья, готовясь взлететь.

Давление росло, но не сдавливало — оно собирало меня в точку, в раскалённый центр. Мысли выстроились, а страх отступил, как зверь, почуявший охотника. И в этот момент странная сила потекла по венам. Я словно бы стала остриём невиданного доселе оружия. Дыхание выровнялось, а сердце забилось ровно, будто молот кузнеца. Я думала о Кристофе — о его лице, его дыхании, — и сила рвалась к нему, чтобы оттолкнуть угрозу, вырвать его из лап предателей.

Руны дрогнули, свет в зале сжался, а маги умолкли, понимая, что их заклинания на меня не действуют. Магические линии заколебались, будто под ударом невидимого ветра. И я приняла их удар, сжав энергию в кулак, и отшвырнула, словно кинжал, летящий к сердцу.

Всё свелось к одному простому действию: защити и ответь.

Я подняла голову, встретив ошарашенный взгляд Малкольма. Его стальная улыбка исчезла, сменившись тенью тревоги. И в этот момент мой голос прозвучал ровно, но в нём звенела настоящая сила:

— Сюрприз, дорогой наставник. Ты кое-чего не знал.

Это был не вызов. Это был приговор. Энергия обернулась бронёй на плечах и клинком в руках. Я не кричала — мир сам услышал мою волю.