Книга Не будите во мне... некромантку, страница 10 – Ника Калиновская

Что это может значить?

А значит, заказ вряд ли законный, а сам Валин, по ощущениям, — не тот, кто ходит в храм и отсылает налоговую декларацию вовремя. Судя по тону Гроги, этот субъект не просто злой — он из категории "не связывайся, если хочешь дожить до ужина". А уж если такие клиенты приходят ко мне за… зомби, то вопрос, насколько безопасен этот заказ, даже не стоит. Он явно не безопасен.

Вот и выходит, что я — в теле неизвестной брюнетки, в чьей мастерской хранятся подозрительные баночки, рядом сидит молчаливый болотный фанат, а на носу дедлайн по некромантскому спецзаказу.
Перспектива просто великолепна.

Не выполнишь — вполне рискуешь оказаться на месте того самого зомби, да ещё и в качестве особо ценного расходного материала. С приправами из местных травок и с инструкцией по применению. Выполнишь — и есть шанс получить путёвку в места не столь отдалённые, если, конечно, в этом богами забытом уголке вообще существуют какие-никакие законы.

А если не существуют, то меня, скорее всего, ждёт костёр. Не в смысле уютного камина с пледом, а в самом классическом, средневековом варианте: дровишки, факелы, вездесущая толпа с перекошенными лицами и воплями «сжечь ведьму!».

Вот только на этот раз ведьма — это я. Аплодисменты, занавес.

— Гроги, — позвала, бросив взгляд в сторону угла, откуда тут же раздалось характерное скрипучее шевеление. — А напомни мне, пожалуйста, — голос мой звучал невинно, почти легко, но внутри всё стыло, — я вообще… часто делаю зомби на заказ?

Секундная пауза. Потом — тихий шелест, и голос, по-прежнему скрипящий, но удивительно будничный, как будто речь шла о погоде:

— Ещё ни разу на моём веку.

Прекрасно. Просто замечательно.

— Ни разу… — повторила я себе под нос, ощущая, как в голове предательски начинают скрипеть шестерёнки паники. — То есть это не типичное утро для меня. Ясненько…

Я медленно поднялась со стула, чувствуя, как мышцы с неохотой приходят в движение, и, обогнув стол, почти автоматически потянулась к стоящим на нём баночкам, колбочкам и пузырькам. Пальцы сами собой начали переставлять их местами, выравнивая ряды, раздвигая тесно стоящие склянки, сортируя их по цвету стекла, размеру пробок и, почему-то, степени подозрительности содержимого. Казалось, именно это механическое, почти бессмысленное занятие помогало привести мысли в порядок, дать голове хоть какую-то опору в этом круговороте абсурда, в который я внезапно угодила.

Я не знала, зачем всё это делаю — просто двигалась, потому что стоять и молча пялиться в одну точку было ещё страшнее. Каждая баночка, каждый мягкий перестук стекла о дерево возвращал мне хоть иллюзорное ощущение контроля, а между тем внутри всё крепче скручивалось осознание: ситуация у меня, мягко говоря, не просто сложная — она препаршивенькая до крайности.

Я нахожусь в каком-то странном месте, которое, судя по увиденному, абсолютно нормально относится к некромантии, ожившим карягам с именем Гроги, и заказам на зомби с доставкой до дверей. При этом у меня нет ни малейшего представления, как я сюда попала, что за жизнь была у той, чьё тело теперь, похоже, стало моим, и — самое главное — как мне отсюда выбраться. Потому что пока всё происходящее выглядит не как странный сон или сказочная кома, а как очень реальная, немного тухловатая и чертовски запутанная новая реальность.