Книга Не будите во мне... некромантку, страница 49 – Ника Калиновская

Вот же чёрт. Теперь у меня не только скелет хвостом ходит, но и именитый инквизитор из самой столицы. Час от часу не легче!

Ригард Фонтийский

Мы вернулись в Залесье под вечер. Солнце садилось за кромку леса, и багровый свет ложился на избы, делая их ещё более покосившимися. Скелета я оставил на околице поселения, привязав магическим узлом к гнилому столбу, чтобы не шатался за нами. Не хватало ещё пугать местных: крестьяне и без того шарахаются от каждого шороха, а уж костлявый спутник стал бы последней каплей.

Мирослава всё это время молчала да только то и делала, что косилась через плечо — будто боялась, что мертвяк всё равно за нами увяжется. Я видел, как она вздрогнула, когда верёвка натянулась и кости бессильно клацнули. Интересно, такая её реакция была из-за страха или из-за чувства вины?

А ещё мне казалось, что она всё больше вела себя как человек, случайно оказавшийся в водовороте магии, а не как потомственная некромантка. Мысли возвращались к этому снова и снова.

Уже в самой деревне мы направились к Орлихе. Старуха встретила нас у калитки — жилистая, с хитрым прищуром, от которого обычно не скрывалось ни одно крестьянское жульничество.

— А, господин инквизитор… — протянула она, но взгляд тут же соскользнул на мою спутницу. Губы поджались, а руки сами собой вытерлись о передник, словно она испачкалась только от одного её присутствия.

Я заметил, как Мирослава чуть передёрнула плечами. Умело делая вид, что ей всё равно, но от чужой неприязни не так-то просто отмахнуться.

— Нам нужно попасть в Ручейки, — сказал я прямо, не желая ходить кругами. — Когда кто-нибудь из ваших туда поедет?

Орлиха тяжело вздохнула, словно я попросил у неё сердце вынуть.

— Так это с утра надо было искать, — проворчала она. — Днём все дела в городе заканчивают, а к вечеру возвращаются обратно. Завтра вот Пахом поедет — мельничное зерно сдавать. Сможете с ним.

Женщина снова покосилась на некромантку, и в её взгляде сквозил явный страх. Интересно, ведь меня, инквизитора, она опасалась куда меньше.

— А вам бы, госпожа, — старуха понизила голос, почти переходя на шёпот, — лучше дома сидеть, не мелькать лишний раз. Люди зря пугаться будут.

Я отметил, как уголок губ Мирославы дёрнулся, будто она готова была ответить, но вовремя прикусила язык. Молодец. Иногда молчание — лучший способ сохранить шкуру. Я же лишь слегка усмехнулся.

Даже старая Орлиха чувствует в ней что-то не то. И чем дальше, тем больше у меня появляется вопросов.

— Благодарю, — коротко кивнул я и отвёл девушку прочь от калитки, не желая устраивать разборки при свидетелях.

Старуха, проворчав что-то себе под нос, всё же махнула рукой и скрылась в своём доме, оставив нас вдвоём посреди двора. Дверь с глухим скрипом захлопнулась, и на улицу выплеснулась тягучая тишина. Только собака где-то за околицей брехнула и снова умолкла.

Мирослава тут же дёрнулась, будто искала возможность сбежать.

— Ну… раз вы договорились, то мне, пожалуй, пора, — её голос прозвучал слишком поспешно, и я почти видел, как она лихорадочно подбирает оправдание. — Меня здесь и так недолюбливают. Все думают, что я… якшаюсь с мертвецами.

— Думают? — прищурился. — А разве это не правда?

Девушка вспыхнула, а её губы дрогнули, но ответа так и не последовало. Она только шагнула в сторону своей тропинки, ведущей к болотам. Но я не собирался отпускать её так просто.